— Превращаете его в более добрую, эмоционально развитую версию себя? — спрашивает она, и это явно ещё одна шутка, будто никто в принципе не мог бы этого сделать. Мне это кажется грустным и несправедливым.
— Он, кстати, очень хорошо справляется с заданиями. — Я поворачиваюсь к Михаилу и задаю свой заранее заученный вопрос. — Не хочу утомлять этих двоих профессиональными разговорами за ужином, но мне очень интересно… — Я медленно проговариваю заготовленный вопрос, который дала мне настоящая Анна, стараясь звучать естественно.
Он даёт длинный, обстоятельный ответ, явно наслаждаясь возможностью поговорить на профессиональную тему.
К счастью, как раз вовремя приносят первые закуски. Маленькие аппетитные бутерброды с изысканной начинкой и несколько изящных сортов мяса на красивом блюде. Я осторожно беру один и заставляю себя есть медленно, маленькими кусочками, пока Михаил продолжает говорить размеренно и звучно, будто произносит подготовленную речь перед аудиторией. Я старательно киваю и стараюсь выглядеть по-настоящему восхищённой, хотя не до конца понимаю, о чём именно он рассказывает. Когда он делает паузу, я просто повторяю последние несколько его слов с большим интересом в голосе — полезный трюк, подсмотренный у Прохора, который делает собеседника вовлечённым в разговор, не добавляя при этом ничего нового. Это отлично работает на Михаиле, который воодушевлённо продолжает и продолжает свой рассказ. В какой-то момент я случайно ловлю взгляд Прохора, и он бросает мне едва заметный дружелюбный блеск в глазах, будто молча говоря: «Я прекрасно знаю, что ты сейчас сделала». Моё сердце бьётся чуть сильнее, потому что теперь у нас есть свои маленькие секретные отношения, понятные только нам двоим.
Официант приносит ещё один раунд напитков. Михаил уверенно выпивает уже третий большой бокал красного вина, но я стараюсь себя сдерживать и пью медленно. Я всё ещё довольно голодна, и искренне хочу, чтобы профессиональные разговоры поскорее закончились. Отвлекаюсь и смотрю в большое окно на огни города.
Я безмерно благодарна, когда Виолетта неожиданно переходит на совершенно другую тему — обрезку декоративных деревьев в их саду. Прохор незаметно кладёт последний оставшийся мини-бутерброд на мою тарелку, и я готова его расцеловать за эту заботу.
К несчастью, Михаил выбирает именно этот спокойный момент, чтобы снова вернуть разговор ко мне.
— Что дальше у вас в планах? — спрашивает он прямо. — После работы с клиентами по решению суда.
Моё сердце тревожно колотится. Что сказал бы на его месте настоящий опытный наставник? Какие вообще ещё бывают виды наставничества? Понятия не имею. Примет ли он простой ответ «не по решению суда» как нормальный? Скорее всего, нет.
— Эм, мне вполне нравится, где я сейчас есть, — осторожно говорю я.
Михаил недовольно хмурится и делает лицо, полное явного отторжения.
— Наставничество мягких навыков по решению суда? Да ладно вам. Никто добровольно не остаётся в этом надолго. Кем вы видите себя через пять лет? Каковы ваши амбиции?
Я застываю как олень в ярком свете фар.
— Я вполне счастлива там, где есть сейчас.
Я быстро засовываю бутерброд в рот, чтобы не говорить дальше.
— Но если вы так страстно любите свою профессию, как утверждает Прохор… — Он хмурится, разглядывая меня с каким-то внутренним сомнением. — Куда вы, собственно, стремитесь в конечном итоге? К чему идёте?
Я жую, пытаясь придумать, что сказать. Слова застревают где-то между горлом и языком.
— Наставничество по решению суда — это моё дело, — наконец говорю я, надеясь, что это прозвучит убедительно.
Он улыбается, но улыбка какая-то холодная.
— А теперь давайте настоящий ответ.
Я чувствую, как Прохор рядом напрягается всем телом. Да, Михаил ведёт себя откровенно высокомерно, это уже невозможно не заметить.
— Это моё дело, — повторяю я твёрже, глядя ему прямо в глаза.
— Как вы вообще можете так говорить? — бросает он вызов, почти насмешливо. — Вы же работаете с учениками, которые совершенно не хотят учиться… вы шутите сейчас, правда? Это какая-то шутка?
— Нет? — неуверенно говорю я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Тренинги по разнообразию по решению суда, по предотвращению сексуальных домогательств — да, вот это я понимаю, это рычаг, чтобы действительно сделать разницу. Там не хватает понимания у людей. Но, серьёзно. Тренинг эмоционального интеллекта по решению суда? — Михаил качает головой, будто не может поверить в абсурдность ситуации. — Вы издеваетесь? Это просто смешно. — Он ведёт себя так, будто оскорблён самим фактом моих слов, и при этом сам немного оскорбляет меня. — Никто в здравом уме так не говорит.