— Очевидно, Элиза именно так и говорит, — вмешивается Прохор, одаряя Михаила своей фирменной твёрдой искристой улыбкой без улыбки. — Так что, похоже, кто-то всё-таки так говорит. И вполне серьёзно.
— Знаете, я просто люблю жить одним днём, — пытаюсь я дипломатично перевести тему. — О боже, вы, кстати, смотрели в своё время шоу «Один день за раз»? Моя мама просто обожала его в детстве. Заставляла меня пересматривать миллион серий подряд. Честно скажу — скучища невероятная! Запишите в категорию ску-учно!
Михаил даже не реагирует на мою попытку, просто поворачивается к Прохору.
— Я просто говорю, что её выбор этого наставничества, эмоционального интеллекта по решению суда, наглядно показывает, что она не серьёзна в своих намерениях. Это нормально, в общем-то. Ничего страшного в этом нет. Моя мысль в том, что это всё равно что сказать: «Я страстно люблю кинопроизводство и мечтаю всю жизнь рвать билеты в кинотеатре на входе».
— Михаил, — мягко укоряет его Виолетта. — Может быть, ей действительно это нравится. Люди разные бывают.
— Хорошо, допустим, но ты же не называешь себя серьёзным режиссёром, если твоя конечная цель — остаться рвать билеты до пенсии. Это рядом с настоящим бизнесом, да, но это не сам бизнес.
Все за столом напрягаются — особенно Прохор, который буквально фиксирует Михаила таким яростным взглядом, что я чувствую это напряжение до самых кончиков пальцев.
— Уверяю тебя, она очень и очень серьёзна в своём наставничестве, — говорит Прохор медленно и чётко. — И, честно говоря, тебе самому не помешало бы немного у неё поучиться. Серьёзно.
— Сильно сомневаюсь, — говорит Михаил, залпом осушая бокал вина и небрежно сигнализируя официанту о новом.
— Я тоже сомневаюсь, — быстро вставляю я, пытаясь разрядить обстановку. — Очень, очень сомневаюсь в этом.
— Кстати, разве та актриса из «Один день за раз» не вышла замуж за Дмитрия Коновалова? — спрашивает Виолетта, отчаянно пытаясь сменить эту неловкую тему. Теперь мы с ней партнёры в этой отчаянной попытке перевести разговор в другое русло.
— Правда? Вот это да! — восторженно подхватываю я, хотя понятия не имею, о чём вообще речь. — Из той музыкальной группы, да?
Прохор неожиданно говорит:
— Я не только учусь у Элизы так называемым мягким навыкам, в частности эмпатии, но она также напрямую ответственна за настоящий прорыв в моих переговорах. Это факт.
— Она даёт тебе советы по переговорам, — недоверчиво переспрашивает Михаил, явно не веря своим ушам. — Ты получаешь советы по серьёзным переговорам и учишься эмпатии у наставника-первогодки по решению суда. Ты. Серьёзно?
— Именно так, — спокойно подтверждает Прохор.
— Это же замечательно, — пытается сгладить ситуацию Виолетта, поднимая свой бокал. — Каждому своё, в конце концов.
— Хотя, должен признаться, в это всё немного трудно поверить, — добавляет Михаил, даже не глядя на меня, будто весь этот разговор меня вообще не касается.
— И я даже изначально не хотел этого делать, — продолжает Прохор. — Я предложил Элизе целую кучу денег, чтобы она просто позволила мне самому составить нужную программу, если вы понимаете, о чём я. — Он поворачивается и смотрит прямо на меня. — Она категорически не согласилась. Она держалась до конца. Для неё гораздо важнее сделать настоящую разницу в жизни людей, чем получить эти сто миллионов.
— Правда, — сухо роняет Михаил.
— Чистая правда, — подтверждает Прохор. — Она в самых окопах. Делает настоящую, живую работу с людьми.
Настоящую работу? В окопах?
Это было комплиментом или скрытым оскорблением? Я не могу понять; мои мысли лихорадочно крутятся вокруг того, что только что сказал Прохор, потому что, алло?! Он что, правда учится эмпатии? Он серьёзно сейчас говорит, что учится эмпатии? Причём у меня?
— Настоящую работу? — переспрашивает Михаил с нарочитым удивлением. — В отличие от чего, позвольте спросить? От какой ненастоящей работы?
— Я просто говорю, что она добивается реальных, измеримых результатов, — поясняет Прохор. — Она делает буквально невозможное своими очень и очень инновационными методами. — Он снова поворачивается ко мне с лёгкой улыбкой. — Может быть, тебе тоже стоит написать книгу об этом, Элиза. Почему бы и нет?
Боже мой, Прохор просто открыто издевается над Михаилом прямо сейчас?
— Я бы никогда в жизни не написала никакую книгу, — быстро говорю я и залпом допиваю остатки своего напитка. — И я совершенно уверена, что Виолетте уже давно надоело слушать все эти профессиональные разговоры.
— О, да ладно вам, я теперь жду не дождусь услышать подробности, — говорит Михаил, поворачиваясь ко мне с явным любопытством. — Так что же это за ваши такие инновационные методы? Расскажите.