— Нет, подождите! Пожалуйста! — я невольно повышаю голос. — Это обращение от жильцов дома. Важная информация о здании, которую он должен обязательно знать.
— Ему совершенно не нужно ничего знать о том здании, — Ольга говорит с ледяной непоколебимой уверенностью. — Он сносит его в ближайшее время, и это, знаете ли, автоматически решает абсолютно все существующие проблемы.
— Нет, он должен знать правду… послушайте, пожалуйста, мы теряем свои родные дома! Я просто хочу показать ему одно короткое видео. Всего несколько минут. Оно о том, что это особенное место значит для всех нас…
— Это категорическое твёрдое нет, — резко обрывает меня Ольга. — Самое твёрдое категоричное нет, какое только можно себе представить.
— Пойдёмте уже, — повторяет Екатерина, явно начиная терять остатки терпения.
— Но ведь мы теряем свои единственные дома! — пытаюсь достучаться я.
— Никто абсолютно ничего не может с этим поделать, — холодно отрезает Ольга окончательно.
Я не понимаю до конца, почему именно её равнодушные слова так невыносимо сильно меня злят и задевают, но внутри закипает настоящий гнев.
— Прохор Алексеевич может что-то сделать! — почти выпаливаю я. — Он вполне может изменить своё решение, пересмотреть его. Я слышала от людей, что есть другие возможные способы реализовать этот строительный проект. Если бы он только посмотрел наше видео хотя бы раз… Это просто мы, обычные люди, рассказывающие свои истории… — я быстро открываю портфель дрожащими руками, включаю планшет и решительно нажимаю кнопку «плей», наклоняя экран так, чтобы обе женщины могли хорошо видеть изображение. Видео начинается с Людмилы Васильевны — она у нас самая убедительная и искренняя. Она спокойно и проникновенно говорит о том, что значит для неё родной дом на 2-й Строительной улице.
— Господи Боже мой, — стонет Ольга, театрально закатывая глаза к потолку.
— Пойдёмте уже отсюда, — снова настойчиво тянет меня Екатерина за рукав.
— Дайте мне всего одну минуту его драгоценного времени! Всего минуту! — я торопливо закрываю портфель, невольно обрывая трогательный рассказ Алины на полуслове.
— Вот что вам нужно хорошенько понять, — Ольга наклоняется ближе ко мне, и её голос звучит теперь твёрдо, как холодная сталь. — Даже если бы сама принцесса-лебедь из сказки и Великая княгиня Елизавета Фёдоровна собственноручно приковали себя тяжёлыми цепями к этому старому зданию, Прохор Алексеевич ни за что не остановил бы запланированный снос. Более того, скажу вам честно, если бы они действительно там стояли, он с особым садистским удовольствием сам лично запустил бы в них тяжёлый кран с огромным металлическим шаром.
Я ещё крепче сжимаю планшет в руках. Какой же человек мог бы получать удовольствие от разрушения здания, если бы там реально стояли принцесса-лебедь и Великая княгиня Елизавета Фёдоровна? И именно этот безжалостный человек сейчас держит в своих могущественных руках нашу общую судьбу?
— Я не верю в это, — упрямо говорю я, невольно вспоминая, как совсем недавно Прохор Агатов очень аккуратно убрал мой выпавший телефон в маленький кармашек моей сумки — такой маленький, но невероятно тёплый человеческий жест, когда я сидела на холодном полу на корточках, буквально умирая от дикого страха. У меня мелькает какая-то безумная смутная мысль: может быть, эти холодные женщины просто совершенно не понимают его настоящего?
— Он получил бы особое садистское удовольствие именно от этого, — настойчиво повторяет Ольга с какой-то пугающей уверенностью. — Нравится вам это или категорически нет, поверьте, я делаю вам настоящее огромное одолжение прямо сейчас. Потому что, если бы я действительно отправила вас наверх к нему, и — поверьте моему опыту, это было бы настоящим чудом, — вас бы каким-то образом пропустили туда, и вы успели бы показать ему эти жалкие несколько секунд вашего трогательного видео? Он незамедлительно ускорил бы снос здания назло. Если есть что-то, что Прохор Алексеевич ненавидит всей душой, так это когда его драгоценное время бессовестно тратят на подобные сентиментальные глупости.
— Уходите добровольно прямо сейчас, или вас принудительно выведет наша охрана, — жёстко добавляет Екатерина.
Окончательно побеждённая, я молча следую за Екатериной и её ярким аккуратным светлым пучком обратно к лифту. Она методично провожает меня до самых выходных дверей и решительно нажимает единственную кнопку — вниз.
Лифт плавно высаживает меня обратно в роскошный просторный вестибюль.