— Они совсем не такие уж инновационные, — пытаюсь я отмахнуться. — Я уверена, они просто кажутся такими Прохору, учитывая то, что он до этого банально подкупал абсолютно всех своих наставников по управлению гневом и мягким навыкам.
— Не инновационные? Ты серьёзно сейчас? Ты шутишь? — говорит Прохор, явно входя в раж. — На самой первой вводной сессии она пришла в полной форме почтальона. Я абсолютно уверен, что это не самый обычный подход в наставничестве.
Михаил смотрит на меня откровенно скептически, прищурившись.
— Вы одеваетесь почтальоном на работу? С какой конкретно целью?
Скажем так, оправдание с внезапной диареей сейчас выглядит очень и очень привлекательно.
— Э-это была специальная программа, которую я сама разработала, — неуверенно говорю я.
— Верно, понял. Но почему именно так? Какая логика? — настаивает Михаил. Похоже, этот ответ совершенно не работает на нём так же хорошо, как раньше сработал на Прохоре. Ему как раз приносят новый напиток.
— Это просто… моя программа.
— Мне кажется… это как-то странно, — говорит Михаил, бросая на меня быстрый, деловой хмурый взгляд. — Очень странно, если честно.
— Это довольно сложно объяснить, — слабо пытаюсь я.
— Думаю, я вполне смогу понять суть, — говорит Михаил, явно оскорбившись моим намёком на его непонимание. Мой пульс заметно учащается. Я очень, очень хочу выпить ещё этого игристого вина, но мой бокал совершенно пуст.
Прохор неожиданно вмешивается, начиная подробно рассказывать Михаилу, как именно я заставляю его смотреть длинные видео о простых людях, чей дом безжалостно сносят бульдозерами.
— Целые часы записей о реальных людях, — говорит он с каким-то азартом. — Но самая лучшая часть — это её советы в особом стиле почтальона. Например, помнишь про большую и маленькую собаку? — Он смотрит на меня почти с восхищением. — И та невероятная история про потерянную собаку? Это было просто гениально. Абсолютно чистое гениальное решение, — продолжает он, начиная объяснять, как именно использовал это в своих реальных переговорах с партнёрами.
Михаил смотрит на меня совершенно ошеломлённо, будто я с другой планеты.
— Позвольте мне правильно уточнить. Вы рассказываете своим клиентам разные истории в стиле почтальона и заставляете их смотреть видео о людях на другом конце их бизнеса? Какова вообще логика этого подхода?
— Это просто… такая программа…
— Я уже понял — программа, которую вы сами разработали, — резко огрызается он. — Но почему вы вообще решили её именно так разработать? Есть какой-то научный протокол или методическая рубрика, на которые вы опираетесь в работе? Или вы просто взяли и это всё выдумали на ходу?
— Это… — Мой пульс колотится где-то в висках. — Это строго конфиденциально.
— Простите? — переспрашивает он с явным недоумением. — Конфиденциально в отношении компании «МаксГрупп»? Но я же думал, вы только что сказали, что сами её разработали.
— Да, я сама разработала. Это конфиденциально в отношении меня самой. Моя личная методика.
Глава 23
Прохор
— Конфиденциально в отношении самой себя, — произносит Михаил, и в его голосе явственно сквозит насмешка.
Я с трудом подавляю улыбку. Ну и напыщенный же болван.
И это лишь одна из причин, почему так забавно наблюдать, как Элиза упорно отказывается ему что-либо объяснять. Конфиденциально. Хочется её поцеловать прямо сейчас. Я и представить не мог, что наш обычный коктейльный час окажется настолько увлекательным.
— Ну… — Она пожимает плечами с лёгким извиняющимся жестом, который меня почему-то трогает. — Да, в общем-то, в отношении самой себя.
— То есть вы хотите сказать, что это секрет именно от меня, — настаивает Михаил с нажимом. — Просто не желаете делиться. Могу я спросить, почему? — Его тон становится всё более требовательным, даже немного раздражённым.
Я с трудом сохраняю невозмутимое выражение лица, стараясь не расхохотаться. Обычно это именно я вывожу людей из себя подобным образом.
— Это конфиденциально, вот и всё, — спокойно повторяет она, не моргнув глазом.
Михаил даже не подозревает, с какой яростью Элиза цепляется за свои знания — словно маленькая упрямая собачка, вцепившаяся зубами в добычу и не желающая отдавать ни единой крохи. Мне обычно не по душе, когда это обращено против меня самого, но видеть, как она ставит на место зазнавшегося Михаила, — это чистое удовольствие.
— Давайте оставим эту тему, — вмешивается Виолетта миротворческим тоном.