— Это вообще не в моём обычном стиле, но я правда в него влюбилась с первого взгляда. Знаю же, что я не икона моды, — говорит она с самоиронией.
— Мне искренне нравится, как ты обычно одеваешься.
— Да брось ты, — смеётся она. — Никому вообще не нравится мой повседневный стиль.
— А мне нравится. Ты очень практична. Не тратить лишние силы на выбор одежды каждый день — это экономит массу энергии. Я уважаю такой разумный подход. Сам точно так же делаю.
— Поэтому ты каждый божий день в одинаковых чёрных костюмах? Экономишь драгоценную энергию? Сохраняешь свой гениальный ум для важных переговоров? — спрашивает она с лёгкой ухмылкой.
Я медленно тянусь и аккуратно наматываю прядь её волос на палец.
— В том числе именно поэтому.
— Для меня лично это больше про давно проверенный наряд. Меньше поводов чувствовать себя неловко в обществе. Я не очень-то лажу с людьми в принципе.
— Я тоже не особо лажу, если честно признаться.
— Ой, ну пожалуйста, — говорит она с недоверием. — Что же я тогда наблюдала на всех переговорах последние две недели подряд? Это вообще, что было?
— Чисто деловые навыки, — просто отвечаю я.
— Ну-у-у, ладно тебе, — протяжно тянет она скептически.
— Это абсолютная правда, я бы всегда предпочёл держаться подальше от всех людей.
Её внимательный взгляд цепляется за мой.
— Кроме вот этого момента, — тихо добавляю я.
— Хорошо, — почти шёпотом отвечает она.
Люди часто считают меня мизантропом, думают, что я просто презираю всё человечество. Но это скорее сложный вопрос причины и следствия. Нелюбовь к людям появилась уже после того, как они сами не слишком жаловали меня. Элиза неожиданно стала исключением из правил. По какой-то совершенно странной причине она вдруг решила искренне верить в меня, считать, что у меня на самом деле доброе сердце. Это… по-настоящему завораживает.
Каждое блюдо торжественно подаётся с изысканной вычурной презентацией — изящный завиток соуса или декоративная веточка, торчащая из еды, как маленький флажок, и ей это кажется забавным. И правда, это действительно смешно. Мы весело смеёмся, когда каждое следующее блюдо оказывается ещё более претенциозным — я раньше никогда не обращал на это особого внимания. Решаем между собой, что повар явно над нами издевается.
Мы заказываем ароматный чай с жасмином и целых три разных десерта, и я с искренним удовольствием наблюдаю, как Элиза пробует их с настоящим энтузиазмом. Идеальный, совершенно идеальный ужин.
Пока я не замечаю его в другом конце просторного зала.
Он стоит у стойки хостес, пока его водитель, он же телохранитель, настойчиво пытается выбить хоть какой-то приличный столик. Сам он, естественно, выше подобных мелочей. Или, может быть, просто слишком пьян сегодня — с ним честно никогда не угадаешь.
Я медленно кладу вилку на тарелку. Он внимательно осматривает весь зал. Кто-то специально сообщил ему, что я здесь ужинаю, или это просто злой рок судьбы?
— Что случилось? — сразу спрашивает Элиза.
— Нежеланный гость, — коротко говорю я. — Что бы сейчас ни произошло, постарайся не реагировать. Искренне надеюсь, что он просто быстро уйдёт.
— Это тот самый шершень-убийца? — легко шутит она.
— Если бы только, — мрачно бормочу я, пока он уверенно направляется прямо к нашему столику.
Первое, что он демонстративно делает, — кладёт свою руку на спинку стула Элизы, явно провоцируя меня. Я сразу встаю, давая ему почувствовать весь мой рост.
— Слышал, ты в городе. «Т-Групп»? — спрашивает он с усмешкой.
Мой пульс бьёт тяжело и низко, где-то в висках.
— Тебе что-то конкретно нужно, или ты просто хочешь испортить нам аппетит? Если так, то опоздал. Мы уже прекрасно провели время.
Нет абсолютно ничего, что он ненавидел бы больше, чем видеть меня по-настоящему счастливым.
— Я слышал, они готовы продать, — говорит он.
Я вздыхаю, изображая скуку, хотя внутри бушует настоящая буря. Неудивительно, что он в курсе насчёт «Т-Групп». У него всегда была целая сеть осведомителей, которые сообщают ему обо всём происходящем.
— Они идеально подходят для поглощения и реструктуризации, — продолжает он, не торопясь. — Думаю, я мог бы сделать им предложение. Если они действительно хотят продать, им не стоит отдавать компанию в мясорубку недобросовестным покупателям.
Это в его духе — использовать мои исследования и данные, а потом налететь первым за добычей. Я улыбаюсь ему в ответ, стараясь ничем не выдать своих мыслей. Никогда не показывай ему ничего.
Он улыбается тоже. Мы в яростной схватке, хотя сторонний наблюдатель запросто мог бы принять это за тёплую встречу отца и сына, давно не видевшихся.