— Теперь это ещё и в газетах будет, — говорю я с досадой. — Я буду агрессором, а он использует это против меня с Григорием. Он именно этого и добивался с самого начала.
— Прости. Ты ведь заступился за меня, — говорит она виноватым тоном.
— И оно того стоило. Мне плевать — я бы сделал это снова без раздумий, — отвечаю я твёрдо. — Стоило, даже если я потеряю компанию «Т-Групп» из-за этого. Хотя я не собираюсь её терять просто так. Нужно найти его шпиона и ударить в ответ, причём больно.
— Не думаю, что это кто-то из твоей команды, — говорит она убеждённо. — По крайней мере, точно не из администрации.
— Почему ты так считаешь? У всех людей есть своя цена.
— Они просто очень в тебя верят. Гордятся тобой и тем, что работают с тобой, — отвечает она.
— Чьи теперь мягкие навыки не видны? — шучу я.
— Я знаю, что знаю, — твёрдо повторяет она. — Они тобой искренне восхищаются. Им действительно важно, когда ты ценишь их замечания после встреч. Это много для них значит, поверь мне.
Я хмыкаю, будто не убеждён её словами. На самом деле не знаю, что вообще сказать на это. Всё было гораздо проще, когда ты людям просто не нравишься.
— Ита-а-ак… — начинает она осторожно. — Что у вас с отцом? Что между вами произошло?
— Он просто подлец. Но, знаешь, я тоже подлец. Два сапога пара, как говорится.
— Ты не подлец, — возражает она с убеждением.
— Элиза, — отвечаю я. — То, что я невыносимый подлец, — это единственная причина, почему ты вообще здесь находишься.
Она прищуривает глаза, явно не соглашаясь.
— А твоя мама где?
— Не знаю точно. Она уехала, когда мне было всего десять лет — перебралась в Финляндию. Насытилась нами обоими, видимо. Уверен, она бы с радостью записалась в колонисты на Марс, если бы была такая возможность тогда.
— Оставив тебя одного с этим типом?
— Кто мог её винить за это? — Я встаю с места и расстёгиваю окровавленную рубашку. — Было даже полезно не быть обласканным вниманием. Это мне подходило как нельзя лучше. Я заработал небольшое состояние к восемнадцати годам. Нанял хорошего адвоката, эмансипировался по суду. Ушёл из этой чёртовой школы для мальчиков и вернулся в Москву. Он преследует меня с тех самых пор. Не то чтобы он был образцовым отцом до этого момента. — Я бросаю рубашку и футболку прямо в мусорное ведро и натягиваю чистую тёмную футболку.
— Она просто уехала совсем без причины?
— Ну, сказала тогда, что едет к сестре в Финляндию на время, но так и не вернулась назад. Хотела другой жизни, видимо. Подальше от отца и от меня.
— Уверена, это было не из-за тебя.
— Дорогой папаша свою роль в этом сыграл, конечно.
— Но ты был её сыном, — настойчиво повторяет она.
— Но, к несчастью, гораздо больше сын своего отца по характеру. — Я беру прядь её волос между пальцами, любуясь ею. — Так мило с твоей стороны, что ты ищешь другое объяснение, кроме того очевидного факта, что я из рода злодеев. Он подлец, и я подлец тоже.
— Я этого не приму. Это неправда, и так не работает вообще.
— Ты уверена в этом?
— Я тебя знаю достаточно. Знаю, что ты за меня заступился, — говорит она.
— Может, я просто хотел тебя соблазнить таким способом, — говорю я, выдавливая ухмылку. Пластырь над губой отклеивается.
— Прохор, ну вот! — Она снова прижимает его обратно к неповреждённой части губы, но липкость уже пропала. — Теперь надо клеить новый, — ворчит она недовольно. — И, к слову, я прекрасно знаю, что ты хороший человек на самом деле.
— Угу, — только и бормочу я.
Она берёт новый пластырь-бабочку, сосредоточенно его накладывая на рану. Пальцы дрожат, разглаживая края, повторяя движение больше, чем нужно было бы. Она что, нервничает?
Её тревога передаётся мне тоже. Будто происходит что-то важное прямо сейчас.
Я держу на лице ухмылку, но внутри всё бурлит.
Люди не понимают простой вещи: быть плохим человеком — не так уж сложно. Когда тебя и так все ненавидят, новая порция ненависти уже не ранит. Это как если ты уже мокрый насквозь — больше воды не сделает тебя ещё мокрее. В какой-то момент просто становишься неуязвимым к этому.
Чужие косые взгляды, когда к ним привыкаешь, со временем воспринимаются совсем легко, даже порой забавно.
Но вот красивая девушка, которая в меня верит по-настоящему, — это тяжело. У меня нет места для этого чувства внутри. Кажется, пришлось бы вырезать его из собственной плоти.
— Эй, чуть не забыла — я прочла твои ответы на вопросы эссе, — говорит она. — Вор фильтра для сброса ворса? У тебя правда есть какая-то теория на этот счёт?
— О, абсолютно, — отвечаю я загадочно.
— Какая же?
— Дадут ли мне дополнительную галочку, если расскажу?