Но Элизе я доверяю полностью. Элиза на моей стороне без всяких сомнений. Я привлекаю её в качестве помощника: она собирает PDF-пакеты документов и передаёт инструкции разным командам, пока я на связи с юристами и обсуждаю детали.
Она уходит в свой номер и возвращается уже с ноутбуком. Устраивается рядом со мной на кровати. Я прижимаюсь губами к её обнажённому плечу, наслаждаясь шелковистостью кожи и лёгким приятным ароматом розового дерева с едва заметной ноткой кокоса и ягод — кажется, это её дезодорант.
— Они никогда не будут этого ожидать от меня, — говорю я с удовлетворением.
— Потому что ты та-а-акой злодей, — поддразнивает она с улыбкой.
Ей нравится говорить это именно как шутку. И её глаза — зелёные, как армейский хаки, — горят яростной верой в меня, которую я не заслуживаю.
Глава 24
Лиза
Мы работаем бок о бок, выстраивая предложение Прохора, постепенно собирая пазл воедино. Каждая деталь важна, каждая цифра должна встать на своё место.
За ужином я была слегка навеселе, но безумная драма вечера моментально меня отрезвила. А потом ещё закуски и крепкий кофе, которые Прохор заказал около полуночи. Кофеин быстро вернул меня в рабочее состояние.
Он разрабатывает это без участия выездной команды. Хочет, чтобы всё было безупречно, выверено до мелочей. Видимо, доверяет только себе в таких важных вопросах.
Большую часть времени он проводит за телефонными разговорами, организуя процесс. Быть свидетелем того, как он в своей стихии, — поразительно. Он жёстко гоняет людей, не стесняясь будить сотрудников среди ночи, чтобы всё провернуть. Обходительность — явно не его сильная сторона, но он никогда не переходит на откровенную грубость. При этом все, кажется, искренне хотят ему помочь, спешат выполнить его поручения.
Не только выездная команда гордится тем, что работает с ним. Неужели он этого не видит? Или он всё пропускает через призму того, что считает себя злодеем? Странно наблюдать, как человек не замечает очевидного.
Я ненадолго пристраиваюсь отдохнуть, кладу голову ему на плечо и закрываю глаза. Его тепло успокаивает, дыхание ровное и размеренное.
— Люди говорят, что ты злодей, но ты просто не мастер светских любезностей, — бормочу я сонно.
Чувствую, как его грудь мягко вздрагивает от смеха.
— Как серийный убийца не мастер оставлять людей в живых? — отзывается он с усмешкой.
— Не говори так, — шепчу я, слабо тыкая его в бок. — Это совсем не одно и то же.
— Тебе надо поспать, — говорит он спокойно. — Ты уже засыпаешь.
— Я просто даю глазам отдых, — заявляю я упрямо. — А потом буду свежа, как огурчик.
Очнувшись, я обнаруживаю себя свернувшейся калачиком рядом с ним, укрытой мягким пледом, пока он стучит по клавишам ноутбука. Я засыпаю под его мягкий баритон — он говорит по телефону, обсуждая какие-то детали. Следующее, что я вижу, — красные цифры на часах у кровати.
Шесть утра.
Моя майка и штаны перекручены оттого, что я ворочалась во сне. Не верится, что вчера я надела свой домашний наряд и пришла к нему в таком виде. Обычно я не показываюсь в таком перед парнями. Но Прохор другой. Он кажется мне близким, как никто из них прежде.
Я не даю ему понять, что проснулась, потому что мне нравится слушать его звонки — он так прямолинеен с сотрудниками, и они, похоже, принимают это как часть его натуры. Никаких церемоний, никакой воды. Он не начинает разговоры с пустой болтовни. Задаёт вопросы одним словом, иногда просто коротким «ну?». Может, он просто не умеет иначе. Не смягчает фразы, не оборачивает их в вежливые обёртки.
Прохор — необтёсанный медвежонок. Без матери, которая его бросила. С отцом, который его явно презирает и не скрывает этого.
Самый резкий разговор у него с главой службы безопасности — его правда бесит эта история с кротом. Команда значит для него гораздо больше, чем он готов признать, возможно, даже перед самим собой. Предательство ранит его сильнее, чем он показывает.
— Это будет ошеломляющее предложение, — тихо бормочет он в трубку. — Как только я его озвучу, крот не сможет не сообщить об этом папаше. Слишком крупная наживка.
Они с безопасником, кажется, разрабатывают план, как выманить шпиона. Похоже, они собираются временно что-то сделать с интернетом — не совсем понимаю технические детали, но женщина на другом конце говорит о перехвате сообщений, если только человек не спустится на улицу. Есть запасной план на случай, если кто-то будет звонить или писать с улицы во время перерыва. Они продумывают всё до мелочей.
Какой бы ни была задумка, Прохору она нравится. Как обычно, его одобрение выражается в том, что он чуть смягчает свою резкость, голос становится менее колким.