— Это мощное предложение, — добавляет Никита, пытаясь улыбнуться. — Или я что-то упускаю? — Он хочет знать, правда ли это такой подарок, как кажется. Полина теперь здесь, и Анатолий тоже. Они держатся рядом. Им тоже нужно понять — настолько, что они нарушают традицию и собираются вокруг меня на перерыве.
— Может, я просто хочу закопать других интересантов, — говорю я с усмешкой.
— Обычно вы используете лопату, — замечает Карина. — Когда хотите кого-то закопать.
— А не сладкий подарок, — с юмором вставляет Полина.
— Есть нематериальные выгоды, — говорю я. — Если вас это волнует. Репутация, например.
Они все, кажется, расслабляются. Внутренний расчёт. Ход в долгую игру. Это больше похоже на меня, на то, что они привыкли видеть.
— Я знаю, что вы не составите плохую сделку, — говорит один из юристов, показывая, что он с нами. Все соглашаются, что уверены: я знаю, что делаю. Я не составлю плохую сделку. Никогда не составлял.
Люди расходятся в уборные и за закусками. Остаётся только Элиза.
— Видишь, как люди из кожи вон лезут, чтобы показать, что верят в тебя? — говорит она тихо. Как обычно, она ищет светлую сторону.
— Если бы они не верили, это значило бы, что они идиоты, — отвечаю я. — И мне пришлось бы их уволить. Зачем мне нужны идиоты?
— Полный бред, — выдыхает она, качая головой.
Я опускаю взгляд, желая её коснуться. Хочу взять за руку прямо здесь, при всех. Она кажется робкой, но в ней есть стержень. Железный.
Если крот собирается действовать, то сейчас. Мы оба внимательно следим, кто пошёл в уборную, кто вышел на улицу покурить или поговорить по телефону. Полина подходит с газировкой для Элизы, и они отходят поболтать о чём-то своём. Женские разговоры.
Я занимаюсь делами в телефоне, пока мы не возвращаемся в переговорную.
Григорий выглядит воодушевлённым сделкой. Глаза блестят.
Мне нравится, когда другая сторона в восторге от сделки, но обычно я добиваюсь этого, чтобы они радовались сделке, которая даёт мне именно то, что я хочу. И это требует немалых усилий. А тут я просто выложил его заветное желание прямо перед ним. На блюдечке с голубой каёмочкой.
В обмен на нематериальные выгоды.
Да, хороший пиар имеет денежную ценность, но всё же это не в моём стиле. Я оставил зону комфорта далеко позади, шагнув в неизвестность. Иду по тонкому льду.
Тут я чувствую пальцы на своей руке, ищущие, пока не находят мою ладонь. Элиза, сжимающая мою руку под столом, словно якорь, мой союзник. Тёплая, надёжная.
Самая важная нематериальная выгода.
Я не смотрю на неё — не хочу компрометировать её перед командой, но я потрясён. До глубины души.
И прямо здесь решаю, что мы должны покончить с этим нелепым маскарадом — прятаться из-за того, что она мой наставник. Тайные встречи — это для детей, для школьников.
Я хочу, чтобы мы вернулись в Москву и были вместе открыто. Без сомнений, её волнует этика нашей ситуации. Я много об этом думал и уверен, что это то препятствие, которое её тревожит. Роман с клиентом, вероятно, лишит её лицензии или сертификата. Или как там это называется.
Что бы это ни было, это так в её духе — гордиться своей работой, рассказывать всем, как она её любит. Наверняка у неё куча историй о наставничестве, как о работе почтальоном, — её одержимость деталями тянется на километры. Она может говорить об этом часами. Я обожаю это в ней. Это её способ упорядочивать мир, раскладывать всё по полочкам.
К счастью, я нашёл решение. Мне нужно досрочно завершить программу. Вот и всё. Просто закончить раньше срока.
Мои размышления прерывает новая просьба Григория. Два дня на изучение документов.
— Вы шутите? — говорю я, поднимая брови. — Хотите заглянуть в зубы дарёному коню? Серьёзно? — Да, я сделал неожиданно щедрое предложение, но это не значит, что я сменил личность. — Документ несложный. Изменения минимальны и все в вашу пользу. Два часа.
Григорий обдумывает, но его сын фыркает с недовольным видом.
— Послушайте, вы изучали большую часть две недели. Это решает одну из ваших главных проблем, Григорий, и, смею сказать, блестяще. Есть положения о посредничестве на случай трудностей. Два часа, берите или уходите. Я не пытаюсь вас прижать, но и не собираюсь сидеть сложа руки. Я хочу закрыть сделку. Хочу, чтобы моя команда вернулась в Москву. Это моё последнее предложение, и оно истекает в четыре часа дня, понятно?
Григорий кивает медленно, обдумывая. Сын возражает; он хочет больше времени на проверку. Григорий просит меня прогуляться с ним, пока его юристы смотрят документы.