В какой-то момент я не выдерживаю и пишу Прохору. Просто смайл с нахмуренным лицом — мол, где же ты?
Он быстро отвечает перевёрнутым смайлом, и это так на него похоже. Это именно он — делает правильное дело по совершенно неправильной причине. Устраивает лучшую вечеринку, какую только умеет, — вечеринку, на которой его самого практически нет. Перевёрнутый хмурый смайл вместо обычной улыбки. Это одновременно мило и грустно, и мне отчаянно хочется найти его и обнять, даже если придётся делать это насильно.
Время идёт, становится всё позднее. Мы уже переходим к основным блюдам. Где же Прохор? Я была уверена, что он хотя бы заглянет к этому времени, покажется хоть ненадолго. Я всё чаще думаю о Павле — а что, если Павел каким-то образом до него добрался?
— Может, он совещается с Москвой по видеосвязи, — предполагает Никита, пожимая плечами.
— Всё равно странно, что он вообще не пришёл, — задумчиво замечает Полина. — Это ведь именно он нас всех собрал здесь.
— Надеюсь, он не ввязался в ещё одну драку, — говорит Карина с беспокойством.
Люди постепенно возвращаются к еде, разговор течёт дальше. Разговоры нормализуются, хотя напряжение никуда не уходит. Я пишу Прохору просто вопросительный знак. Жду ответа. Ничего.
У меня появляется нехорошее предчувствие, которое не отпускает.
Перед самым десертом Никита оглядывает всех нас за столом.
— Предлагаю ещё один раунд, полный десертный сервис со всеми этими пирожными, а потом танцы до утра.
— У меня ранний рейс завтра утром, — отказывается Карина.
— Я тоже, пожалуй, пас, — добавляю я под протесты Полины, которая явно настроена продолжать веселье. — Извините, я очень плохо спала прошлой ночью, совсем разбитая.
Вернувшись в отель, я, не раздумывая, сразу иду к номеру Прохора. Меня терзает ужасное, гнетущее чувство, что он каким-то образом всё узнал. Или, что ещё хуже, Павел его нашёл и что-то натворил? Я просто обязана ему рассказать правду — прямо сейчас.
Нервно стучу в дверь, сердце колотится где-то в горле. Это единственно правильное решение. Если я хочу хоть какого-то шанса с ним в будущем, я должна быть абсолютно честной сейчас, здесь и немедленно. Как я вообще позволила этому так затянуться?
Дверь распахивается, и широкая, искренняя улыбка Прохора мгновенно говорит мне, что он ничего не знает.
— Что случилось? — спрашивает он, явно удивлённый моим появлением.
— Ты не пришёл на ужин и даже не ответил на моё сообщение.
— Ты писала? — Он слегка удивлённо приподнимает бровь и втягивает меня внутрь за руку. Дверь мягко закрывается за моей спиной. В шутливом, игривом тоне он говорит: — Знаешь, есть кое-что важное, с чем ты можешь мне помочь.
Я закатываю глаза.
— Помолчи минутку. — Я делаю жест рукой, который одновременно означает и «закрой рот», и «дай мне подумать», и вхожу глубже в номер. На его рабочем столе беспорядочно разбросаны какие-то бумаги. Принтер методично выплёвывает очередные копии документов. — Десять вечера, Прохор, а ты только что закрыл сделку. Это опять что-то про «Т-Групп»?
— Нет, — коротко говорит он, быстро становясь между мной и бумагами, явно пытаясь их заслонить.
— Секрет? Неужели секрет от меня? — поддразниваю я его.
Он улыбается той своей особенной улыбкой, и я невольно улыбаюсь в ответ. Я так хотела, чтобы он научился видеть в нас, простых людях, живых людей с надеждами и мечтами — вот и весь мой первоначальный план был. Я совершенно не представляла тогда, насколько важным он станет для меня. Как его мечты так тесно переплетутся с моими собственными.
— Слушай, мне действительно нужно тебе кое-что сказать, — серьёзно начинаю я.
— О, кажется, я уже знаю, что именно ты хочешь сказать, — перебивает он с усмешкой.
Моё сердце бешено колотится.
— Правда знаешь?
— Я пропустил сегодняшнюю видео-сессию. Понимаю, что ты можешь чувствовать себя обязанной поставить мне большой жирный крестик за сегодняшний день. Мы же прекрасно знаем, какая ты строгая и принципиальная со всеми этими правилами.
— Нет, — почти грустно говорю я. — Дело совсем не в этом. — Я глубоко вздыхаю, совершенно не зная, с чего лучше начать этот разговор.
Он начинает собирать разбросанные бумаги, аккуратно сортирует их в стопки.
— Верно, конечно ты не поставишь мне крестик. Я это обеспечу. — Он решительно разворачивается ко мне. — Я твёрдо рассчитываю на проходной балл, потому что знаешь, что я сделал? Я полностью освоил весь этот курс. — Он торжественно суёт мне в руки довольно толстую пачку бумаг.