Я отрицательно качаю головой.
— Тебе совсем не нравится? — серьёзнее спрашивает он, имея в виду контракт. — Лично я считаю, что это демонстрирует просто почти психотический уровень развития эмпатии с моей стороны.
Я поднимаю взгляд и смотрю прямо на него. Он всё ещё улыбается, внимательно изучая моё лицо, пытаясь понять реакцию.
Его тон постепенно становится более серьёзным.
— Ты же прекрасно знаешь, что всё это должно наконец закончиться. Это постоянное прятанье, бесконечное притворство наставника и ученика. Я отлично знаю, как много значит для тебя твоя профессия, и совсем не хочу, чтобы ты нарушала какие-то этические границы и ставила под серьёзную угрозу свою карьеру. Но то, что есть между нами, действительно заслуживает гораздо большего, разве нет? Давай просто узнаем, куда это всё нас приведёт. Ты ведь сама сказала тогда, что я могу досрочно закончить курс, если твёрдо пообещаю не сносить здание. Ты же точно помнишь…
— Помню, конечно помню.
— Я специально попросил главного дизайнера детально изучить совершенно другой вариант входа для парковочного пандуса, и он действительно его разработал. Да, это не самый лучший вариант с точки зрения общей эстетики проекта, но есть какое-то неожиданное удобство в такой переориентации пандуса. И ты же знаешь меня — я просто очередной эксцентричный миллиардер, который способен сделать любую безумную вещь, что только придёт в голову.
Прохор. Кажется, он никогда ещё не был таким дорогим и любимым.
Мне нужно лишь промолчать всего день-два, максимум неделю, и мы получим всё, что хотели. Я ярко представляю себе лица моих друзей, когда они впервые увидят эти бумаги. Они будут совершенно ошеломлены. Настя наверняка будет хохотать до настоящих слёз радости. Маленькая Лиза смогла! Алиса будет в полном шоке, с широко раскрытыми от удивления глазами — эти квартиры действительно могут стать нашими? Нам правда не придётся никуда уезжать? Инна обязательно закричит своё коронное: «Да ладно тебе!» — и это сделает весь момент невероятно весёлым и живым. Кристина будет просто заразительно смеяться, по-настоящему наслаждаясь моментом. Кира тут же сделает ещё целый поднос розовых коктейлей для празднования. Лида обязательно напечёт целую гору своих крутых печений в форме нашего любимого дома.
На один короткий миг я позволяю себе полностью насладиться этой прекрасной мечтой.
Но что же будет с Прохором? Я просто не могу так с ним поступить. Мой живот болезненно сжимается в тугой узел.
Он медленно опускается на колени прямо передо мной. Осторожно забирает бумаги из моих дрожащих рук.
— Что происходит, Элиза? Скажи мне.
— Мне так невыносимо жаль, Прохор. Так ужасно жаль. Я слишком долго позволяла всему этому продолжаться.
— Чему именно? О чём ты вообще говоришь?
Я медленно и глубоко вдыхаю, набираясь решимости.
— Я не настоящий наставник.
Он улыбается, но уже с лёгким, растущим недоумением.
— Что ты имеешь в виду?
— И моё настоящее имя совсем не Анна и даже не Элиза.
Теперь он определённо хмурится, улыбка исчезает.
— О чём ты сейчас говоришь?
— Меня на самом деле зовут Елизавета, и я обычный почтальон, — твёрдо говорю я. — Я живу на 2-й Строительной улице. В том самом доме.
Его тёмные брови сходятся вместе, выражение лица становится озадаченным и настороженным.
— Что?
— В тот самый первый день, когда мы случайно встретились внизу в вестибюле, я как раз шла к тебе специально поговорить о нашем доме, но охрана меня просто не пустила наверх. Тогда я вернулась уже в своей форме почтальона, прекрасно зная, что так у меня гораздо больше шансов попасть непосредственно к тебе. Я случайно застряла в лифте вместе с твоим настоящим наставником. Она жаловалась на свою ужасную работу… — Я подробно рассказываю о нашем разговоре в лифте, о том, как я искренне подбодрила её бросить это наставничество и смело следовать за своими настоящими мечтами.
Его обычно тёплые серые глаза становятся холодными, как лёд. Голос звучит пугающе тихо и мягко.
— И ты просто взяла и решила её подменить.
— Нет, нет, я совсем не решала этого специально, это просто случайно так получилось. Она сама дала мне свою визитку, чтобы мы могли поддерживать связь. А твои люди в офисе сами предположили, что я и есть она, и…
— То есть всё это время было исключительно только ради дома, — медленно произносит он.
— Нет, пожалуйста, не говори так. Да, в самом начале действительно так и было…
Он прерывисто, болезненно выдыхает.
— Всё это долгое время ты просто упорно пыталась заставить меня отменить снос здания.