Какой же я дурак. Ненавижу чувствовать себя дураком.
Ненавижу, что это даже не какое-то выдающееся здание. Неужели оно не могло быть хотя бы величественным или красивым? Ведь она, в конце концов, обманывала меня именно ради него.
Ненавижу, что начал искать повсюду вещи с ёжиками, что мне даже начали нравиться эти колючие создания, только потому, что они нравились ей. Всё из-за неё.
Так что вот одно утешение в этой истории — я могу вернуться к своей прежней ненависти к ёжикам. Они и правда неприятные, глупые создания с их нелепой шерстью, если это вообще можно назвать шерстью. Что она там говорила, что так любит в них? Их оптимизм? Да у них же иглы, чёрт возьми, всегда наготове, чтобы больно уколоть любого. Не совсем признак оптимизма, если подумать.
Ненавижу мысль о том, что дядя Валера и Людмила Васильевна, возможно, были в курсе её плана. Мне очень не нравится эта мысль, она сверлит голову. Было ли хоть что-то настоящим во всём этом? Цветы дяди Валеры в старых кофейных банках — просто часть декораций? Их дурацкие встречи около велостоянки — спектакль для меня? А вся эта чушь с фильтром для сброса ворса из сушилки?
Ненавижу, что заставил архитекторов перепроектировать всё здание и весь жилой комплекс совершенно неподобающим образом, нарушая все свои принципы, и когда всё было наконец готово, вместо отвращения к себе я чувствовал какую-то радость, представляя, как эти нелепые люди будут счастливы в новых квартирах.
Ненавижу, как сильно я любил её робкую храбрость. Её внутреннюю стойкость. Страсть ко всему, что она делала. Верность своим людям. Чувство юмора, которое проявлялось в самые неожиданные моменты.
Ненавижу, что она заставила меня почувствовать себя большим, чем я думал о себе раньше. Будто мы вместе были чем-то большим, чем-то важным. Будто я больше не одинок в этом мире.
Ненавижу, что она сделала меня счастливым человеком.
***
На следующий день я уже в офисе, занимаюсь теми делами, на которые должен был тратить своё время всегда, вместо того чтобы возиться с этой «Т-Групп» и тратить драгоценные часы на Элизу — или как там её зовут на самом деле.
Никита заходит ко мне около трёх часов дня, только что прилетел с Казани. У него в руках папки с документами и расписания встреч. Он координировал все дела с городскими властями последние дни. Я спрашиваю его, как прошёл полёт, и он слегка удивлён моим вопросом. Это совсем не тот вопрос, который я обычно задаю своим людям, и, не обманывая самого себя, я прекрасно знаю, что на самом деле хочу выяснить, была ли она на борту самолёта.
— Хорошо, — отвечает он коротко. — Очень гладко всё прошло.
Меня жутко бесит, что он не говорит мне прямо то, что я хочу услышать, поэтому я задаю ещё один нарочито небрежный вопрос — все ли долетели благополучно, не забыли ли кого-нибудь там.
Наконец я получаю нужную мне информацию — похоже, Элиза, точнее, Елизавета, как её зовут по документам, «вернулась в Москву своим путём».
— Своим путём? — переспрашиваю я, нахмурившись.
Он пожимает плечами — это всё, что он знает по этому поводу. Значит, она не полетела моим корпоративным джетом. Будто это хоть что-то компенсирует или меняет.
Я трачу время впустую, представляя, как она сейчас ждёт свой рейс в душном аэропорту, болтается там, как потерянный призрак, и мечтает о тёплых миндальных круассанах. Потому что, если я и знаю о ней хоть что-то точно, так это то, что она совершенно не думает наперёд о еде, вечно появляясь передо мной голодная. Однажды я своими глазами видел, как она ела какой-то фрукт прямо из декоративной вазы в вестибюле отеля. На что, чёрт возьми, она вообще тратила свои суточные всё это время? Вот что я действительно хотел бы знать.
Ближе к вечеру заходит моя пиар-команда с новостями. Они явно в восторге от последних событий вокруг проекта. Глава группы, энергичная женщина по имени Ирина, особенно рада амбициозной программе сохранения рабочих мест и переобучения сотрудников, которую мы запустили.
— Людей переучивают постоянно в наше время, — ворчу я недовольно. — Это не такой уж невероятный подвиг.
— Но вы лично никогда этого не делали раньше, — говорит она осторожно. — Это неожиданно позитивно с вашей стороны. А неожиданное всегда достойно новостей и внимания прессы. К тому же раскрутить позитивную историю гораздо проще, чем придавать позитивный оттенок чему-то возмутительно негативному.