Я усмехаюсь, и она выглядит слегка обеспокоенной моей реакцией.
— Не то чтобы у вас всегда были возмутительно негативные вещи для раскрутки в СМИ, — быстро добавляет она.
Перед самым концом рабочего дня я получаю официальное уведомление от юристов Демьянова о том, что компания «МаксГрупп» отметила моё обучение как успешно завершённое.
Значит, всё кончено.
Глава 28
Лиза
Я возвращаюсь домой и узнаю, что новость об ускоренном выселении опередила мой рейс, приземлившийся в Москве. Ещё в аэропорту я чувствовала тревогу — она липла к коже, не отпускала ни на минуту. Но я даже представить не могла, насколько всё окажется серьёзно.
— Что случилось? — спрашивает Алиса, едва я переступаю порог. В её голосе слышится паника, почти срыв. — Они отняли наши девяносто дней на переезд. Теперь у нас меньше месяца! Совсем меньше!
— Мне так жаль, — говорю я, роняя тяжёлые сумки прямо у входа. Руки совсем не держат, словно все силы вытекли из меня за время полёта. — Он всё узнал. Абсолютно всё.
— Боже мой, — Алиса прижимает руку ко рту. — Он разозлился? Ты в беде?
Я обхватываю себя руками, чувствуя полное изнеможение, которое накатывает тяжёлой волной. Беда — не то слово. Скорее раздавлена. Уничтожена. Виновата до невозможности, до самого дна. Что же я наделала? Как это всё вообще произошло?
— Милая! — Она быстро подходит и обнимает меня. Учитывая, что я всё ещё держу себя за талию, это больше похоже на объятие мумии или огромного неподвижного кокона. — Что бы ни было, мы все в этом вместе, — говорит она тихо, хотя это уже не совсем так. Нас разметает по разным углам, как лёгкие семена одуванчика в настоящем урагане. Мы все станем чужими людьми, разбросанными по чужим адресам.
Я бормочу приглушённое спасибо, едва слышное даже для меня самой. Горло перехватывает от слёз, которые я пока сдерживаю.
— Как он узнал? — спрашивает она осторожно, отпуская меня и заглядывая в глаза. — Кто-то рассказал?
Я морщусь от неловкости, от стыда.
— Я сама ему рассказала. Сама, представляешь.
— Ох, нет, — говорит она разочарованно, почти стонет. — Что же произошло?
— Ну, знаешь, поначалу всё шло так хорошо. Даже слишком хорошо, прямо как в кино.
— Ты заставляла его смотреть те видео и всё такое, — напоминает она.
— Это было далеко за пределами того, — качаю я головой. Я начинаю рассказывать ей всё по порядку. Восторг от наших встреч, которые становились всё чаще и длиннее. Магию наших тайных отношений, которые казались невероятными, почти нереальными. Чувство, будто я действительно узнала его, будто нашла настоящую родственную душу в этом огромном мире, где так легко затеряться среди миллионов. Как я влюбилась в него так сильно и так быстро, что голова постоянно кружилась, словно я летела в облаках и не думала о приземлении.
Она моргает, явно ошеломлённая моими словами. На её лице — неподдельное удивление.
— То есть… это был не просто роман на стороне. У вас были настоящие отношения. Серьёзные, да?
Я медленно киваю, чувствуя комок в горле, который не проглотить.
— Он кажется таким… противоположным тебе. Совершенно другим человеком. Из другого мира.
— Не в главном, — отвечаю я и опускаюсь на диван, совершенно измотанная этим бесконечным днём. — В этот короткий промежуток времени, эти несколько странных недель, мы с Прохором были на одной волне, как я никогда раньше не знала ни с кем. Ты просто не поверишь, как мы подходили друг другу — словно две половинки одного целого. Знаю, это звучит неожиданно, учитывая, кто он такой, но я видела его сторону, которую никто больше не видит. Ту самую, настоящую, без масок. И я любила эту сторону всем сердцем, всей душой. Я любила все его стороны, даже самые сложные, даже те, что он сам в себе не любил.
— Но, Лиза, он же сейчас выгоняет нас на улицу, — напоминает она печально, с грустью в голосе. — Нас всех. Без разбора.
— Знаю. Я прекрасно понимаю, что происходит.
— Так… может, тебе правда лучше без него? — осторожно говорит она. — В смысле, туда ему и дорога, разве нет?
— Ты не знаешь, как сильно я его ранила, — говорю я тихо, почти шёпотом. — Надо было рассказать всю правду сразу, как только что-то началось между нами, но я не сделала этого. Струсила просто. Я спала с ним, сближалась с ним всё больше и больше. Позволила ему влюбиться в меня по-настоящему, всерьёз, пока лгала каждый божий день. А он — человек, который вообще никому не открывается. Никогда и никому в жизни. Ему никто не нужен, он сам по себе. Он никого не впускает за свои стены, за эту броню. Кроме меня. А теперь он думает, что я всё время лгала ему в глаза. И так оно и было, по сути дела.