Мы внимательно осматриваем дом со всех сторон и тихо переглядываемся. После осмотра решаем, что фотографии на сайте приукрашивают реальность примерно процентов на тридцать — так мы скажем Инне и остальным, чтобы они были готовы. Пытаемся оценить район и приходим к выводу, что он, вероятно, достаточно безопасен, если не гулять поздно ночью в одиночестве. Правда, это всё равно паршиво — в нашем родном районе мы знаем буквально всех, и можно спокойно гулять в любое время суток, чувствуя себя в полной безопасности, потому что там всегда полно народу. Даже в три часа ночи там снуют машины и бродят прохожие. Улицы ярко освещены, везде жизнь кипит.
Но есть и большой плюс — в этом доме в Мытищах вполне хватит места для шестерых человек. Это будет нормальным временным вариантом, пока мы продолжаем искать что-то более подходящее и постоянное.
Мы с Алисой заходим в местную кофейню на углу и пробуем их фирменный кофе. Он оказывается чуть лучше, чем в нашей обычной угловой забегаловке возле дома. Мы переглядываемся и соглашаемся, что это определённо можно записать в плюсы.
Выбираем уютный столик прямо у окна и искренне восхищаемся отличной доступностью мест по сравнению с вечно переполненными кофейнями в центре Москвы. Там надо чуть ли не в шесть утра явиться, чтобы занять хоть какое-то место, а люди без столов вечно витают вокруг, словно голодные стервятники, высматривая жертву. Это ужасно нервирует, когда просто пытаешься спокойно почитать книгу или поговорить по душам.
Я встаю и подхожу к стеклянной витрине с выпечкой у кассы. Обещала себе сегодня не делать этого, держаться и не соблазняться, но вот я здесь стою. Замечаю два огромных аппетитных миндальных круассана, золотистых и явно свежих, и прошу девушку-кассира подать их на отдельных тарелках. Расплачиваюсь и аккуратно приношу их к нашему столу, ставлю один прямо перед Алисой.
— Ну, сойдёт, — говорит она с лёгкой усмешкой.
Я сажусь напротив, и она тут же откусывает приличный кусок.
— Вкусно, — произносит она с набитым ртом. — Час лишней танцевальной практики в студии? Определённо стоит того.
Я беру свой круассан с тарелки и разглядываю его. Отрываю хрустящий кончик и медленно кладу в рот, смакуя. Он неплохой, но не такой волшебный, как в Казани. Ничто здесь не кажется таким вкусным, как было в Казани с ним.
— Кстати, я вижу ещё один существенный плюс этого района… — говорит Алиса, многозначительно указывая подбородком на двух вполне симпатичных парней, стоящих у стойки бариста за моей спиной.
Я оборачиваюсь через плечо, делая вид, будто изучаю меню на доске.
— Увы, — коротко говорю я, возвращаясь в исходное положение.
Она быстро поднимает свой телефон.
— Сниму-ка это для Инны и остальных девчонок. Местные изюминки района, так сказать. Наклонись чуть вправо и улыбнись пошире.
Я послушно наклоняюсь вправо, но вместо улыбки корчу нарочитую гримасу, как будто попробовала кислый лимон.
— Супер, круто получилось. — Она довольно опускает телефон на стол. — Тот, что в синей рубашке, кажется, определённо смотрел именно на тебя.
— Мне совершенно не интересно, — честно говорю я. Одна только мысль о другом мужчине, о ком-то, кроме Прохора, вызывает у меня лёгкую тошноту.
— Может быть, тебе всё-таки стоит как-то вернуться в игру, — осторожно предлагает она. — Знаешь, снова забраться на того самого коня, который так больно тебя сбросил.
Я молча качаю головой из стороны в сторону. Алиса внимательно смотрит на меня своими проницательными глазами.
— Лиза, послушай, он настоящий подлец. Ты заслуживаешь гораздо лучшего отношения, поверь мне.
— Ты бы так не сказала, если бы сама там была и всё видела, — тихо говорю я.
— Не верю, что ты всё ещё в него веришь и на что-то надеешься. Ты такая верная по натуре. Я именно это в тебе люблю и ценю больше всего. — Она медленно облизывает каплю сладкой миндальной пасты с пальцев. — Но не все люди на свете заслуживают твоей безграничной верности, запомни это.
— Понимаю, что он наказывает вас всех за то, что именно я сделала, осознаю это. Он сносит наш родной дом, хотя у него наверняка есть вполне рабочая альтернатива этому решению, — медленно говорю я, подбирая слова. — Но, если бы ты сама была там, прожила всё это… да, я его обманывала насчёт своего имени и прошлого, это правда. Но в то же самое время я была с ним честнее и откровеннее, чем с кем-либо в своей жизни, и я думаю, что это было взаимно, что он тоже открывался. Может быть, это не оправдание моей лжи. Я знаю только одно — что просто не могу перестать постоянно думать о нём, и я отчаянно хочу хоть как-то всё исправить между нами. Разве это настолько ненормально?