Дядя Валера выбрал две самые потёртые и затёртые плитки возле лифта. Думаю, ему нравится история, которую они могут рассказать, как они показывают, что здесь по-настоящему жили люди. Ждали лифт вместе, спешили на работу, возвращались домой. Теперь эти плитки станут памятными сырными подносами.
Подруга Вики, Шура, которая однажды сделала целый трон для Фунтика — долгая и смешная история, — разработала красивый дизайн подносов. Они действительно будут крутыми и стильными, но всё же было бы гораздо круче, если бы эти плитки просто остались на стене, а мы все — в своих любимых домах.
В итоге все наши плитки аккуратно упакованы в коробки. Стена теперь выглядит как печальная шахматная доска с пустыми квадратами. Я медленно подхожу к Вике.
— Ты правда думаешь, что сможешь сделать все наши сырные подносы ещё в этом десятилетии? — спрашиваю я с сомнением.
— Может быть? Надеюсь? — уныло и неуверенно говорит Вика.
— Хватит уже реветь, немедленно прекратите, — строго говорит Инна, при этом лёжа прямо на полу и откровенно плача.
Я устало сажусь рядом с Алисой, у которой балетный пучок уже наполовину растрепался и распался. Медленно оглядываю всех наших друзей, эту настоящую семью, которую мы вместе создали за эти годы.
— Что же я наделала? — тихо спрашиваю я, чувствуя тяжесть вины.
— Хватит, прекрати себя винить, — мягко говорит Алиса.
— Мы могли сохранить свои дома, свою жизнь, но я выбрала его вместо этого, — говорю я с горечью. — А он даже не увидит, не поймёт, чем я пожертвовала.
— Ну, это…
— Не говори, пожалуйста, — быстро перебиваю я, прекрасно понимая, что она хочет сказать про ненормальную любовь.
— Я и не собиралась говорить это, — отвечает она. И затем, помолчав: — Если бы ты могла сейчас всё переиграть, начать сначала, ты бы всё равно призналась ему во всём?
— Да, конечно, — говорю я без колебаний. — Он заслуживал знать правду, какой бы она ни была. Выгонять нас всех вот так — это не он, это не настоящий Прохор. Он хороший человек с прекрасным, добрым сердцем, я это точно знаю.
— Да ладно тебе, Лиза, просто скажи это вслух наконец. — Она поворачивается ко мне лицом. — Ты его немного любила, правда ведь?
Я молча смотрю на свои руки, розовый лак на ногтях уже начинает некрасиво облезать.
— Нет, — медленно говорю я. — Я его не немного любила. Я его очень сильно любила. Я любила этого мужчину всем своим сердцем, всей душой.
Алиса тяжело вздыхает и устало кладёт голову мне на плечо.
— А теперь уже слишком поздно что-то изменить.
— Да, — соглашаюсь я с тоской. — Если бы он только смог увидеть правду, понять всё… — И вдруг меня осеняет: — Погоди, что? Постой! — Я резко выпрямляюсь, невольно сбрасывая голову Алисы со своего плеча.
— Эй, осторожнее, — возмущается она.
— К чёрту, точно! — восклицаю я, вскакивая.
— Что случилось? — озадаченно спрашивает она.
Я быстро встаю на ноги. Все удивлённо смотрят на меня, замерев.
— Мне надо срочно идти, прямо сейчас, — говорю я решительно. — У меня есть важное сообщение для него. Настоящая бомба правды. Для Прохора Агатова.
— Но погода на улице просто ужасная. Там мокрый снег с дождём, — предостерегает Инна.
— По радио передавали штормовое предупреждение, — добавляет дядя Валера обеспокоенно.
— Ты точно не найдёшь ни одного такси в этом полном хаосе, — разумно замечает Алиса.
— Люди, опомнитесь! — Я решительно поднимаю руки вверх. — Подумайте хорошенько, с кем вы вообще говорите. — Я стремительно бегу наверх по лестнице, хватаю свой водонепроницаемый плащ и козырёк, который иногда использую на курьерском маршруте. Быстро спускаюсь обратно и настойчиво заставляю Алису отдать мне ключи от её велосипеда.
Я еду сквозь непогоду, ловко пролетая мимо застывших в пробках машин, холодный мокрый снег и колючий дождь нещадно хлещут по моим щекам. Но я знаю точный маршрут наизусть, каждый поворот. Это мой родной город, моя территория.
Я удивительно быстро добираюсь до места и надёжно приковываю велосипед к ограде.
Внушительная крепость компании АО «Агат» на этот раз почему-то не так сильно пугает. Я решительно толкаю тяжёлые стеклянные двери, уверенно обхожу огромный чёрный мраморный валун в центре холла и целеустремлённо марширую прямиком к лифту для руководства. Пара хорошо одетых людей с недоумением смотрят на меня с нескрываемым подозрением. Возможно, потому что я насквозь промокла и выгляжу как мокрая курица. Мне совершенно плевать.