Прохор смущённо пожимает плечами.
— Ну, как только большинство квартир окончательно перейдёт к владельцам, всё это станет вашей общей ответственностью. Я просто хотел оставить крышу в хорошем состоянии, чтобы вам было приятно здесь проводить время.
Люди толпятся вокруг него, искренне благодарят, показывают друг другу детали обустройства, делятся впечатлениями. Он стеснённо отмахивается от похвал. Прохор всё ещё не научился справляться с благодарностями, не привык к открытым проявлениям привязанности и восхищения.
Кроме моих, конечно.
Неожиданно приезжает Настя с целой командой обслуживания банкетов, и вдруг это превращается в настоящую коктейльную вечеринку. Вежливые официанты в белых рубашках разносят подносы с шипучими напитками и изысканными закусками. Алиса торжествующе смотрит на меня — она была права насчёт дресс-кода.
Инна ходит повсюду и снимает происходящее на камеру. Старый друг Прохора, Иван, приезжает издалека с женой и очаровательными дочками из Казани. Дети в восторге от огоньков и сразу находят себе уголок для игр.
В какой-то момент дядя Валера и Людмила Васильевна с удивлением обнаруживают, что в одной из декоративных грядок использованы четыре старые жестяные кофейные банки дяди Валеры. Людмила Васильевна тепло касается руки дяди Валеры. Он поворачивается к ней и широко улыбается. Несколько из нас незаметно обмениваются взволнованными, понимающими взглядами.
Благодарности Прохору только усиливаются, когда у людей в руках появляются напитки, и я чувствую, как он понемногу напрягается от такого внимания.
Я крепче беру его за руку и решительно встаю рядом.
— Хватит! — громко объявляю я, привлекая внимание. — Прохор окончательно достиг своего лимита единения с человечеством на сегодня. — Все дружно смеются, хотя это не совсем шутка, и все это прекрасно понимают. Я осторожно тяну его к краю крыши, подальше от толпы. Закат разливается оранжевым полукольцом над зубчатыми силуэтами крыш, небо переходит из синего в розовое.
— Это просто ужасно, — говорит он с деланной серьёзностью. — Я окончательно и бесповоротно разрушил свою тщательно выстроенную репутацию злодея, и это всё исключительно твоя вина.
— О, не волнуйся так, Прохор. Ночь ещё совсем молодая. У тебя впереди уйма времени, чтобы заработать себе крестик за плохое поведение. Может быть, даже несколько крестиков, если постараешься.
Он слегка приподнимает тёмную бровь, в глазах мелькает интерес.
— И что именно у тебя на уме?
Я медленно глажу ладонью его шёлковый воротник, мысленно представляя настоящий элегантный галстук-бабочку.
— Это пока секрет.
КОНЕЦ
Конец