— Ох, — сочувствую я, понимая её разочарование.
— Нет, извини, я слишком негативна. Не надо было так говорить.
Сверху снова жужжит дрель, и звук отдаётся эхом в тесном пространстве.
— Так в чём проблема с работой? — спрашиваю я осторожно. — Если ты не против моего вопроса, конечно.
— Дело вот в чём, — начинает она, явно рада выговориться. — Есть два типа руководителей, которые обращаются к нам за наставничеством. Первые — успешные бизнесмены, которые горят желанием стать ещё эффективнее, хотят учиться и расти профессионально. К сожалению, я с такими практически не работаю. Эти приятные задания берут мои боссы себе.
— А какие тебе достаются? — спрашиваю я, уже предчувствуя ответ.
— Меня отправляют, когда руководитель проиграл в суде по трудовому спору, и ему — она делает кавычки пальцами в воздухе — «по решению суда предписано пройти программу, разработанную аккредитованным наставником, для улучшения эмоционального интеллекта». — Она тяжело вздыхает. — И угадай, кто этот счастливый наставник? Кто едет через полгорода к этим людям?
— Ай, — сочувственно морщусь я.
— Это худшее, что может быть, — продолжает она с явным отчаянием. — Как будто какого-то вспыльчивого парня отправляют на курсы управления гневом после драки в баре. Думаешь, он хочет там быть? Думаешь, ему нравится материал, который там дают?
— Э… нет? — отвечаю я неуверенно.
— Точно! — кивает она энергично. — Люди, которых я тренирую, меня совершенно не хотят видеть. К тому моменту, как я появляюсь в их офисе, кто-то из руководства уже показал себя с очень плохой стороны, и вмешался медиатор или судья. Мои тренинги — это просто способ для компании сказать публично, что они «решают проблему», но им обычно совершенно плевать, изменится ли что-то на самом деле. Так что да, я — наказание для этих людей. Я — объект их раздражения и презрения.
— Ох, — только и могу выдохнуть я.
— Боже, ты правда никому не расскажешь об этом разговоре? — она беспокойно проверяет телефон. — Хотя, честно, мне уже почти всё равно, если меня уволят. Даже не знаю, что меня удерживает.
— Ни слова, — торжественно обещаю я. — Всё остаётся в этом лифте… кроме нас самих, надеюсь.
Сверху снова раздаются удары молотка и жужжание дрели. Голоса инженеров перекрикиваются, обсуждая что-то техническое.
— Эти люди, с которыми я работаю — мужчины, будем честны, это всегда мужчины, — они просто презирают весь этот материал про эмоциональный интеллект, — продолжает Анна. — Я стараюсь делать самый минимум, чтобы мы оба могли сказать, что дело формально сделано, галочка поставлена. Моя фирма получает свои деньги от компании… Не знаю даже, почему я жалуюсь тебе на всё это. Просто… это совсем не та работа, о которой я мечтала, когда училась в университете. Я думала, что буду по-настоящему помогать людям развиваться, а не быть их ненавистным наказанием, которое им навязали.
Я киваю, искренне сочувствуя ей. Неужели кто-то из команды Агатова оступился на работе, и поэтому ему назначили наставника по решению суда?
— Когда меня впервые отправили на индивидуальное наставничество к какому-то крупному боссу, я была в настоящем шоке, — продолжает она. — У меня есть диплом по психологии, куча дополнительных тренингов и сертификатов, но практически никакого реального опыта, а меня отправляют один на один к топ-менеджеру крупной компании? Прямо в высшую лигу с первого дня? Оказалось, я просто в списке для грязной работы, которую никто другой не хочет брать.
— Неужели в твоей работе совсем нет ничего приятного? — спрашиваю я, надеясь услышать хоть что-то позитивное. — Может, хоть что-то хорошее есть? Какие-то моменты радости?
— Нет, ничего, — качает она головой. — И нужно быть невероятно самонадеянным для этой работы, знаешь. Думаю, я просто выбрала не ту профессию изначально. Ошиблась с выбором. — Она вздыхает глубоко и поворачивается ко мне. — А тебе нравится быть почтальоном?
— Да, — улыбаюсь я широко. — Обожаю свою работу.
— Это, наверное, так здорово, — говорит она с неподдельной завистью в голосе. — Любить свою работу. Просыпаться и хотеть идти на неё.
— Это правда здорово, — киваю я убеждённо. — Когда любишь свою работу, когда она приносит радость, это просто потрясающе. А когда жизнь становится тяжёлой по другим причинам, это маленькое пространство, где ты чувствуешь, что делаешь что-то хорошее и полезное, значит абсолютно всё. Спасает, можно сказать.
Она смотрит на меня с тоской и грустью в глазах.