— Хочу тоже делать что-то хорошее. Что-то настоящее, понимаешь?
— А другие работы? — спрашиваю я осторожно. — Неужели совсем нет других вариантов? Ты же молодая, образованная.
— Кажется, уже поздно что-то менять, — говорит она безнадёжно.
— Ты шутишь? — почти восклицаю я. — Никогда не поздно! Совершенно не важно, тридцать тебе, пятьдесят или даже семьдесят. Сколько тебе вообще, двадцать шесть?
— Двадцать семь, — поправляет она.
— Пф, пожалуйста! — машу я рукой. — Да ты ещё совсем девчонка! — и я рассказываю ей свою историю: как долго я жила в маленьком провинциальном городке под Москвой, который искренне ненавидела всей душой, мечтая о другой жизни, о лучшей жизни в столице, но боялась и не решалась ничего изменить в своей жизни.
Я рассказываю, как часами разглядывала объявления об арендном жилье в Москве на сайтах, гуглила адреса районов, смотрела на фотографии зданий в интернете, представляла себя там, но всё равно боялась сделать реальный шаг, потому что никого не знала в большом городе, да и был парень, с которым мы то сходились, то расходились бесконечно, и мама жила в Подольске, и я не могла её бросить. А потом у мамы обнаружили рак. Я рассказываю, как отчаянно боролась с больницами и чиновниками, чтобы получить для неё особое дорогое лечение, которое могло помочь, но они отказали из-за бюрократии. И она умерла через полгода.
— А отец твой? — тихо спрашивает Анна.
— Его не было в нашей жизни совсем, — отвечаю я спокойно. — Мама была невероятно независимой, удивительной женщиной. Сильной. Она могла абсолютно всё сама. Пока… ну, ты понимаешь.
— Мне очень жаль, — говорит она искренне, касаясь моей руки.
— Спасибо тебе, — отвечаю я с благодарностью. — Суть в том, что это заставило меня понять, как невероятно коротка жизнь на самом деле. И хотя мне было страшно до дрожи, после похорон я вернулась домой в свою съёмную квартирку, открыла сайт с недвижимостью в Москве и нашла подходящее объявление. Там в описании упоминались вечера с гурманским попкорном и просмотры «Унесённых ветром» с соседками из дома. Что-то в этом меня зацепило. И я решилась. После всех этих долгих лет, когда я смотрела сотни объявлений и никогда не отвечала на них, просто тратя драгоценное время в месте, которое хотела покинуть, мне понадобилась смерть мамы, чтобы наконец сделать этот прыжок. И я так рада, что сделала это тогда.
— Не знаю, хватило бы мне такой смелости, — говорит Анна неуверенно, качая головой.
— У меня её тоже не было! — смеюсь я. — Совсем не было. Просто надо взять и сделать, не думая о последствиях. Жизнь слишком коротка, чтобы откладывать на потом.
— Я потратила уже столько времени на эту проклятую работу… — начинает она.
— Но ты её ненавидишь всей душой, — мягко напоминаю я. — И ты сама сказала, что даже если бы тебе дали хороших клиентов, которые действительно хотят учиться, ты всё равно не думаешь, что ты в этом по-настоящему хороша. Правда?
— Верно, — она задумчиво отдирает наклейку с кожаного портфеля. — И я ненавижу своих руководителей за то, что они постоянно посылают меня к этим самодовольным придуркам. И у меня даже нет нормальной страховки.
— Серьёзно? — хмурюсь я искренне. — Полный рабочий день без медицинской страховки?
— Технически я числюсь как подрядчик, а не сотрудник, — объясняет она. — Так они избегают выплат обязательных льгот по закону. Боже, это же просто ужасная работа во всех смыслах, правда?
— Скажи мне честно, — наклоняюсь я к ней, — если бы ты могла делать что угодно в жизни, вообще что угодно, чем бы ты занялась?
— Уволилась бы немедленно, — смеётся она горько. — Показала бы им всем средний палец, потратила всю зарплату на красивые туфли, о которых давно мечтаю. Или на новый шикарный наряд. Пошла бы в гостиницу «Crown Plaza» и выпила бы там целую бутылку их лучшего французского шампанского в полном одиночестве, а потом подцепила бы какого-нибудь горячего симпатичного парня в баре.
— Я про работу имела в виду, — смеюсь я. — Представь, что завтра утром ты просыпаешься и можешь заниматься чем угодно. Любой работой в мире.
— Не знаю даже, — пожимает она плечами растерянно.
— Мечтай по-крупному, — подбадриваю я искренне. — Никаких ограничений.
— Ну… есть одна вещь, если честно, — нерешительно начинает она после паузы.
— Какая? — спрашиваю я с интересом.
— Моя подруга Ирина скоро едет в Китай преподавать английский язык, — говорит она тихо. — Она уезжает буквально на этой неделе. Звала меня с собой ещё месяц назад, там срочно нужны учителя. Она уже звала меня раньше несколько раз, а я всегда отказывалась, придумывая разные причины. Но мне действительно нравится работать с детьми, и, думаю, это было бы по-настоящему весело. Это частная школа для девочек. Я даже смотрела её сайт в интернете — такая милая маленькая уютная школа. И мне правда нравится преподавать, когда есть возможность…