Я приветливо улыбаюсь молодому мужчине в самом конце стойки — единственному, кто действительно встретился со мной прямым взглядом. У него аккуратные короткие тёмные волосы и стильные очки в тонкой металлической оправе, небрежно сдвинутые на макушку.
— Ещё одна посылка? — спрашивает он довольно дружелюбно.
— Ага. Только лично адресату, — отвечаю я максимально уверенно.
— Без проблем вообще. — Он автоматически протягивает руку за электронным планшетом для подписи, которого, разумеется, у меня нет.
— Простите меня, — говорю я вежливо. — Только адресату лично. — Я показываю ему конверт с надписью. — Лично Прохору Алексеевичу Агатову.
— Мы все здесь официально уполномочены принимать абсолютно любые посылки для Прохора Алексеевича, — спокойно говорит он, не убирая протянутую руку.
К нему быстро подходит другая секретарша с соседнего места.
— Мы все уполномоченные сотрудники компании. Мы можем спокойно расписаться за него.
— Это особенная доставка, — я осторожно кладу планшет и визитку Анны на гладкую стойку и снова показываю конверт. — Она должна попасть к Прохору Алексеевичу Агатову строго лично в руки.
Третий секретарь, постарше, подходит чуть ближе с любопытством.
— Что здесь происходит? — Она внимательно щурится на конверт в моих руках. — Личные посылки для Прохора Алексеевича обычно приходят через специального курьера. Я не совсем понимаю ситуацию.
— Эта конкретная доставка требует личной подписи именно Прохора Алексеевича Агатова, — максимально твёрдо заявляю я. — Это важное видео, которое он должен обязательно посмотреть.
— Видео? — она слегка хмурится с недоумением.
— Мои инструкции по доставке очень точны и конкретны, — настаиваю я спокойно.
Молодой мужчина берёт в руки визитку Анны и внимательно изучает.
— А, кажется, понял, — он показывает карточку старшей женщине.
— А, точно, — понимающе кивает она. — Значит, вы сильно опоздали, Анна.
— Ваш офис уже звонил сюда, беспокоились, — добавляет мужчина. — Очень извините за неудобства с лифтом.
— Я совсем не Анна, — терпеливо поправляю я их. — Я обычный почтальон. С очень важной срочной доставкой для Прохора Алексеевича.
Другая секретарша понимающе подмигивает мне.
— Конечно, конечно, вы почтальон. С особой секретной доставкой. Которая, совершенно случайно, оказывается видео.
— Да, именно так, — киваю я согласно, — но я правда не Анна.
Старшая женщина решительно забирает визитку Анны со стойки.
— Я сейчас скажу ему, что вы уже здесь и ждёте.
Молодой мужчина слегка морщит лицо и наклоняется ко мне через стойку, осторожно понижая голос до шёпота:
— Прохор Алексеевич очень сильно ненавидит всякие уловки и хитрости. Просто ненавидит всей душой.
— Я правда здесь только для обычной…
— Да-да-да, — нетерпеливо перебивает он меня. — Ваши похороны. Я предупредил.
Старшая женщина возвращается довольно быстро.
— Он готов вас принять прямо сейчас, Анна.
— Но я совсем не Анна…
— Мы все прекрасно поняли, — раздражённо обрывает она меня.
Молодой мужчина выходит из-за длинной стойки и коротко машет мне рукой следовать за ним по коридору.
Именно тут я окончательно понимаю, что лучше просто замолчать и не спорить. Никто другой из наших жильцов не продвинулся даже близко так далеко в попытке лично добраться до самого Прохора Агатова.
Даже влиятельный миллиардер Олег, нынешний возлюбленный нашей Киры, однажды серьёзно пытался выкупить всё это здание целиком за любые деньги, но Прохор Агатов с каким-то явно извращённым удовольствием категорически отказал ему, даже не удостоив личной встречи для переговоров. Некоторые наши жильцы искренне считают, что именно из-за этого публичного отказа он даже специально ускорил процесс нашего выселения. Кира постоянно чувствует себя виноватой в этом, хотя мы все дружно уверяем её, что это совершенно не её вина.
Я послушно следую за мужчиной в небольшую роскошную комнату отдыха с мягким кожаным диваном и аккуратным подносом с дорогими конфетами и печеньем на журнальном столике. Я резко останавливаю его прямо перед дверью, перед тем как он собирается стучать.
— Погодите секунду. Напомните мне, пожалуйста… сколько времени выделено на эту встречу?
— Мы специально забронировали ровно час, как вы сами просили в телефонном разговоре, но у него важная встреча ровно в одиннадцать, её категорически нельзя сдвинуть или отменить. Я знаю, что вы застряли в лифте — просто добавьте недостающее время в самый конец сегодняшнего графика, и мы обязательно одобрим.