Полина терпеливо ждёт, что я закончу свою мысль.
Я не знаю, как именно сформулировать. Должна ли я просто пойти туда, в заднюю часть, и уверенно объявить, что наша сессия начинается прямо сейчас, когда я так решила? Или это он сам выбирает удобное время? Формально я здесь по решению суда, по приговору. Сколько реальной власти это мне даёт в такой ситуации?
— Не уверена в чём конкретно? — уточняет Полина.
— Как именно это всё работает, — объясняю я, подбирая слова, — в соответствии с вашей корпоративной культурой и правилами. Я хочу уважать принятую у вас корпоративную культуру в плане расписания и субординации.
— А, понятно, — кивает она с пониманием. — У Никиты есть его полный рабочий календарь. — Она оборачивается назад через спинку кресла. — Никита, а когда у Прохора Алексеевича запланировано это наставничество с Элизой?
— Нигде не запланировано, — отвечает Никита, не отрываясь от экрана ноутбука. — Это вообще четыре свободных часа на подготовку к переговорам.
— Но Элизе нужна обязательная часовая сессия во время полёта, — настаивает Полина.
Никита поднимает взгляд и хмурится, его заметный кадык нервно подпрыгивает.
— Хм. Понятно.
— Мне нужно согласовать этот часовой блок времени напрямую с тобой? — осторожно спрашиваю я. — Или лучше обратиться напрямую к нему самому?
Никита смотрит на меня как-то странно, изучающе. Неужели я задала какой-то неуместный вопрос? Не выдаю ли я себя прямо сейчас? Он молча берёт свой телефон и начинает что-то быстро печатать. Он пишет сейчас Агатову?
Глава 8
Прохор
Я чувствую себя рассеянным. Не в своей тарелке. Мысли разбегаются, как ртуть по столу.
Я говорю себе, что всё дело в предстоящих переговорах с «Т-Групп» — крупной логистической компанией с огромной сетью распределительных центров, грузовых линий и собственного логистического софта. Нам позарез нужно взять их сеть, чтобы окупить другое приобретение. Ставки высокие, время поджимает.
Я листаю документы, просматриваю цифры и графики, но думаю об Анне. Продолжит ли она свой странный почтальонский номер, когда вернётся к обычному брючному костюму?
И правда, почему именно почтальон? Это её собственная причуда? Что-то настолько банальное и нелепое? Это в «МаксГрупп» её так научили, или это ещё одна выходка Демьянова? Его манера издеваться изощрённая, он любит унижать через мелочи.
Будем ли мы смотреть дальше этот невыносимый любительский документальный фильм? Не то чтобы это имело хоть какое-то значение. Совсем никакого. Честно говоря, я не должен тратить на это больше времени, чем подписали мои адвокаты, но я взбудоражен и раздражён, потому что хочу знать, что там дальше. Хочу понять, в чём подвох.
Мы уже в воздухе. В иллюминаторе напротив видна вся Москва — серая, огромная, бесконечная. Город расползается до самого горизонта.
Я беру телефон и набираю в поиске «МаксГрупп». Захожу на страницу «О нас». Мне всегда нравится знать, кто находится на моём самолёте. И мне нужно найти способ её купить — в смысле, купить её время, её молчание — потому что я не собираюсь тратить двадцать часов на какое-то наставничество от деревенской мышки, какой бы горячей она ни была.
У меня есть дела поважнее.
Я разочарован, обнаружив под её фотографией минимум реальных деталей. Анна выросла в Подольске. В биографии сказано, что она страстно желает помогать руководителям достигать синергии совершенства и реализовывать свой потенциал как лидеров и как людей.
Синергия совершенства? Что за корпоративная чушь? Кто вообще так пишет?
Судя по тому, что удалось найти про её прошлое, она действительно работала почтальоном, прежде чем получить степень по психологии и переехать в Москву. Так вот откуда этот дурацкий почтальонский номер с формой и сумкой через плечо.
Впрочем, не то чтобы это особенно важно для меня. Демьянов просто платит ей, чтобы наказать меня, позлить, унизить. А значит, её можно купить. Это всё, что мне, по большому счёту, нужно знать о ней.
Но действовать нужно осторожно, без спешки. Может быть, стоит позволить ей пару раз показать этот идиотский фильм, чтобы она почувствовала, что старается изо всех сил. Ведь у неё есть этот забавный воинственный праведный настрой, эта смесь робости и упрямства. Я сделаю её работу максимально неприятной и бесполезной, а потом сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться.