Её волосы скорее тёплого медового оттенка, чем просто цвета ирисок, решаю я про себя. И сама она определённо не приторное лакомство. Она прямолинейна, честна и проста. Технически её можно назвать невзрачной, но при этом она тихо красива по-своему. Большинство людей просто не заметило бы её спокойной красоты, особенно здесь, в Москве, где вокруг столько яркого и кричащего, что сразу привлекает взгляд.
Её робкая смелость только добавляет ей привлекательности. Эта прямолинейность, с которой она держится, когда отдаёт мне команду. То, как иногда кажется, что она собирает последние силы откуда-то из самой глубины души.
Мне вдруг очень хочется, чтобы она остановила этот дурацкий фильм и просто заговорила со мной.
— Там что, и правда буквально четыре полных недели этого видео? — не выдерживаю я и спрашиваю.
Она ставит запись на паузу и медленно поворачивается ко мне всем корпусом.
— Посмотрим, не так ли? — отвечает она подчёркнуто чопорно и холодно.
— Да ладно вам, — говорю я примирительно. — Это же не по-настоящему всё.
— Это абсолютно настоящее видео, — твёрдо возражает Элиза. — На все сто процентов настоящее. В этом, собственно, и есть вся суть программы. Пожалуйста, сохраните все остальные ваши вопросы до самого конца презентации.
— Я имею в виду, что это не настоящее, — продолжаю я терпеливо, — в том смысле, что это всё придумано только для того, чтобы сделать наше с Демьяновым соглашение максимально болезненным для меня. Это же не настоящая серьёзная программа развития.
— Нет, вполне настоящая, — упрямо говорит Элиза, решительно выпячивая подбородок вперёд. — Это программа про эмпатию и сочувствие, с реальными человеческими историями о живых людях. Знаете, эти самые двуногие существа, что постоянно бродят по улицам там, внизу?
Неожиданный язвительный всплеск от тихой Элизы. Ещё одно приятное, непредсказуемое удовольствие.
Она снова нажимает на «плей», явно закрывая тему.
Дядя Валера снова вернулся на экран. Теперь он растроганно рассказывает, как соседи неожиданно вспомнили его день рождения и устроили ему праздник.
— Я уже думал, что дни, когда люди помнят про мой день рождения, остались далеко позади, — говорит он с влажными глазами, бережно показывая камере ярко упакованную коробку с подарком.
Я незаметным движением беру телефон со стола и аккуратно кладу его себе на колени, начинаю быстро прокручивать входящие сообщения. Проходит всего каких-то пять минут, не больше, прежде чем она это замечает.
— Эй! Что вы делаете?
— Что? — невинно переспрашиваю я, поднимая на неё глаза.
— Что вы там делаете с телефоном?
— Читаю одно очень важное сообщение. Срочное.
— Не надо этого делать.
— Я только быстро взгляну. Секунду.
Она недовольно хмурится, сдвигает брови.
— Вы не можете сейчас смотреть в телефон. Совсем.
— Не могу смотреть? — переспрашиваю я, намеренно отзеркаливая её интонацию, чтобы слегка поддразнить. Интересно, пойдёт ли она дальше в своих требованиях?
Её ноздри заметно раздуваются от негодования.
— Вы должны внимательно смотреть программу, — чётко произносит она. — И, будто опасаясь какого-то недопонимания с моей стороны, она строго добавляет: — Это официальная программа, которая назначена по решению суда.
— Но это же крайне важные деловые сообщения, — возражаю я разумным тоном. — Как я могу заверить свою команду в том, что я всегда остаюсь на связи с ними, если не могу вовремя ответить на срочные вопросы?
Она хмурится ещё сильнее, явно задумавшись над моими словами.
Переговоры 101, базовое правило: сделай свою собственную проблему их проблемой тоже.
Я убедительно добавляю:
— Ну скажите сами, как я могу полностью и целиком сосредоточиться на просмотре фильма, если буду знать в глубине души, что в любой момент могу пропустить действительно важные и срочные сообщения? Как нам с вами вместе обеспечить, чтобы я постоянно оставался на связи со своей командой?
— Никак нельзя, — коротко отвечает она.
Я, мягко говоря, крайне удивлён её ответом. Я искренне ожидал, что она легко сдастся и уступит. Она же всего лишь какая-то младшая сотрудница консалтинговой фирмы, которой, скорее всего, Демьянов просто заплатил хороший бонус за то, чтобы эта программа была максимально раздражающей для меня. Какое ей вообще дело до того, посмотрю я лишний раз на сообщение или нет? Свои деньги она в любом случае получит.
Мой прошлый наставник, тоже назначенный по решению суда, совершенно без проблем разрешал мне иногда проверять телефон во время наших встреч. К концу положенных трёх дней наши сессии длились ровно полторы минуты — как раз столько времени, чтобы он формально дал мне очередное задание, которое я тут же перепоручал своему помощнику. Это было просто идеально. Правдоподобное алиби для всех сторон.