— Ну, это сильно зависит от конкретных ракеток, — невозмутимо отвечает он.
Я просто смотрю на него, внутренне кипя от настоящей злости.
На его дорогом телефоне что-то внезапно вспыхивает ярким светом. Он опускает взгляд на экран, затем снова смотрит прямо на меня.
— Вы только что специально проверили свой телефон, — констатирую я.
— Вы просто не можете требовать от меня, чтобы я полностью отключился от внешнего мира, — говорит он спокойно. — Просто физически не можете этого требовать. Я думал, мы уже окончательно прояснили этот момент.
Могу ли я правда не требовать этого? Мне жизненно необходимо, чтобы он по-настоящему обращал внимание на видео. Мне нужно, чтобы он постепенно узнал моих друзей как живых людей. Я искренне хочу, чтобы он почувствовал, что действительно знает их лично, и, может быть, тогда он хоть немного о них позаботится. Боже мой, почему я вообще думала, что этот план реально сработает? Он же такой невероятно могущественный и безумно занятой человек, а что вообще есть у меня?
Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— Вам было официально предписано судом пройти специальную программу обучения, разработанную аккредитованным профессиональным наставником, верно? — уточняю я.
— Да, да, да, всё верно, — нетерпеливо кивает он.
— Эта конкретная программа должна просматриваться без какой-либо многозадачности, — говорю я твёрдо. — Это обязательная часть самой программы обучения. Если вы ещё хотя бы раз посмотрите в свой телефон во время сеанса, я просто не смогу поставить вам положенную галочку за сегодняшний день.
Он смотрит на меня долгим, тяжёлым, абсолютно молчаливым взглядом. Его глаза твёрдые, тёмные и одновременно искрящиеся каким-то внутренним огнём.
Моё сердце бешено гремит в груди. О чём он сейчас думает? Что он решит?
Но затем — внезапно и почти чудесным образом — он выключает звук на телефоне и спокойно кладёт его на стол между нами. Его телефон выглядит тёмным и гладким, похожим на самого хозяина.
— Забирайте его к себе, — просто говорит он.
Я беру телефон в руки, чувствуя удивление. Он прохладный на ощупь, тяжёлый — как-то даже тяжелее, чем должен быть обычный телефон, будто это заряженный пистолет, готовый выстрелить.
— Давайте уже продолжим просмотр, — говорит он ровным тоном.
— Отлично, — максимально бодро отвечаю я, осторожно откладывая его телефон в сторону. Не слишком ли это было легко? Но ведь он же сотрудничает со мной, правда?
Мы продолжаем досматривать оставшееся видео. Большую его часть занимает Алексей, который старательно отрабатывает очередной сложный монолог для спектакля. Инна явно просто обожает его снимать — это видно по каждому кадру. Я выключаю видео ровно в самом конце запланированной сессии, чтобы наглядно показать Прохору, что я тоже уважаю установленные правила и временные рамки.
Я протягиваю ему телефон обратно, и он молча берёт его из моих рук. Наши пальцы на краткий миг соприкасаются, и по коже пробегает какой-то безумный заряд электрической энергии — верный признак того, насколько сильно я взвинчена и напряжена, успокаиваю я сама себя.
Он убирает телефон глубоко в карман, даже не взглянув на меня ни разу, потому что, конечно же, он абсолютно невозмутим и спокоен. Он легко встаёт из кресла, небрежно опираясь сильной мускулистой рукой на высокую спинку теперь уже пустого кресла напротив.
Я нервно начинаю убирать свои презентационные материалы и ноутбук в сумку. Он явно чего-то ждёт от меня?
Его низкий голос, когда он наконец звучит, похож на рокот прохладного бархата.
— Так я получу свою заслуженную галочку?
Он издевается надо мной? Я не могу точно понять по интонации.
— Ну что? — спрашивает он настойчивее, когда я молчу.
— За сегодняшний день — да, конечно, — отвечаю я как можно более профессионально.
***
Самолёт плавно приземляется на взлётно-посадочной полосе, и нас довольно быстро везут в двух абсолютно одинаковых чёрных лимузинах-внедорожниках прямо в роскошный отель «Мираж».
«Мираж» оказывается так же невероятно великолепен, как московский пятизвёздочный «Рэдиссон», с высокими мраморными колоннами, идеально отполированными мраморными полами и огромными потолочными окнами, щедро заливающими всё внутреннее пространство мягким естественным светом. Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси, жадно впитывая взглядом всю эту красоту, потому что, кажется, моя душа просто физически не может нормально поглотить и осознать это восхитительное место, если я буду просто стоять на одном месте неподвижно. Возможно, я немного смущаю всю нашу команду своим поведением, честно не знаю, но им определённо стоит быть благодарными, что я не бросила все свои сумки прямо на пол вестибюля и не закружилась на месте с распростёртыми руками, как в культовом фильме «Звуки музыки».