— И в итоге все эти люди просто потеряют свою работу и средства к существованию? — с сочувствием спрашиваю я.
— Именно так, да, — кивает Полина. — Но, если честно, владельцу компании в конечном итоге тоже неизбежно придётся сделать примерно то же самое через какое-то время. Классические грузоперевозки как бизнес медленно умирают по всей стране. Подавляющее большинство этих простых людей всё равно неминуемо останутся совсем без постоянной работы через ближайшие пять-десять лет в любом возможном случае.
— Тогда почему вообще Прохор Алексеевич сознательно тратит своё драгоценное время на всё это, если он точно знает наверняка, что этот пожилой мужчина просто бессовестно использует деловые встречи исключительно затем, чтобы бесплатно учить своего сына и попутно выведать ценные бизнес-идеи Прохора Алексеевича? — недоумённо спрашиваю я. — Он же совсем не похож на того человека, который станет заниматься…
— Благотворительностью и бескорыстной помощью? — с привычной озорной ухмылкой подсказывает Анатолий.
Карина тихо хихикает, прикрывая рот рукой.
— Прохор Алексеевич определённо не такой альтруист по натуре, — серьёзно говорит Никита, впервые за вечер активно вступая в разговор. — Он искренне думает и верит, что всё-таки сможет в итоге переубедить этого упрямого старого парня продать компанию. Хотя это крайне маловероятно, если быть честным.
Карина задумчиво поднимает вилку.
— Но надо признать, что Прохор Алексеевич уже не раз делал совершенно невозможное в своей карьере.
Никита немного наклоняется ближе к центру стола, понижая голос.
— Прохор Алексеевич — настоящий признанный мастер в том, чтобы заставлять людей делать именно то, чего они изначально совершенно не собирались делать, — говорит он весомо. — Пусть это послужит вам серьёзным предупреждением на будущее, Элиза.
Я молча киваю, принимая к сведению этот совет.
К столу приносят большую плетёную корзину со свежим горячим хлебом. Пахнет просто божественно, невыносимо аппетитно. Все вежливо передают корзину по кругу дальше, даже не беря ни кусочка, но я не могу удержаться — отламываю большой кусок ароматного хлеба, щедро намазываю его толстым слоем сливочного масла и вгрызаюсь, как голодная барракуда. Абсолютный, чистейший гастрономический рай.
— Прохор Алексеевич непосредственно на переговорах — это действительно нечто прекрасное и завораживающее, — с искренним восхищением говорит Полина. — Он обязательно попытается кардинально изменить само мышление этого консервативного человека о сложившейся ситуации. Сделать так, чтобы в итоге они с этим упрямым пожилым владельцем работали плечом к плечу вместе против объективных суровых реалий современного рынка грузоперевозок.
— Вот это да, впечатляет, — искренне говорю я. — Хотя он просто совсем не кажется мне тем человеком, который легко и естественно ладит с обычными людьми.
Полина философски пожимает плечами.
— Знаете, как некоторые талантливые комики, известные актёры или гениальные музыканты могут быть очень застенчивыми и замкнутыми в обычной жизни, но на большой сцене вдруг становятся совершенно другими людьми? — поясняет она. — Вот с Прохором Алексеевичем примерно так же.
— Мой личный искренний совет вам? — серьёзно говорит Карина, глядя мне прямо в глаза. — В работе непосредственно с ним? Ни в коем случае не пускайте его глубоко в свою голову. Как только он целенаправленно начинает методично повторять ваши собственные слова и настойчиво задавать наводящие вопросы типа «как именно» и «что конкретно», знайте — так он активно туда лезет, проникает в ваше сознание. А потом он незаметно меняет полностью ваше мышление и делает вас своей послушной марионеткой.
— Ого, серьёзно? — удивляюсь я. — Это правда жесть какая-то.
— Элиза точно справится с этим, — с искренней уверенностью заявляет Полина, подбадривающе улыбаясь мне. — Не забывайте все, она же настоящий профессиональный мастер эмоционального интеллекта. Прохор Алексеевич просто физически не сможет так легко переделать её устойчивое мышление.