К столу наконец приносят наш основной ужин, и мы все дружно набрасываемся на еду. Моя простая паста оказывается безумно вкусной, но мне почему-то становится грустно и жалко Прохора. Холодная закрытая школа для мальчиков, далёкие эмоционально отстранённые родители. И все люди, кто с ним работает, изначально нацелены уйти куда-то ещё, к новым карьерным высотам. Даже тот человек, с кем он сейчас ведёт переговоры, просто корыстно хочет получить что-то ценное от него. Неужели Прохору действительно всё это нравится? Как вообще можно искренне предпочитать такую жизнь?
Ребята начинают активно планировать совместную поездку на живописную пристань Волги. Все увлечённо уткнулись в свои телефоны, старательно проверяя электронные карты и расписания транспорта, чтобы найти подходящее временное окно между важными переговорами и рабочими встречами.
— Ребята, тихо, — внезапно предупреждающе говорит Анатолий. — Ни в коем случае не смотрите туда.
Атмосфера за столом мгновенно кардинально меняется, будто по столу прошёл мощный электрический разряд. Все как по команде уставились в свою еду, стараясь выглядеть максимально незаметными.
Даже общий фоновый шум в ресторане заметно стихает, будто все посетители интуитивно почуяли присутствие опасного хищника и инстинктивно притихли, изо всех сил стараясь быть совершенно незаметными.
Я точно знаю, даже не глядя в ту сторону, что пришёл Прохор.
Я очень осторожно украдкой бросаю быстрый взгляд, и вот он, уверенно идёт мимо стойки приветливой хостес прямо к уютному бару.
Он одет в безупречный элегантный чёрный смокинг с идеально накрахмаленной ярко-белой рубашкой. Ослепительная белизна дорогой рубашки эффектно подчёркивает его смуглую кожу. Походка совершенно непринуждённая, шаги длинные и предельно уверенные — настоящее воплощение абсолютного самоуверенного мастерства, прекрасный и яростно одинокий.
Он не просто сейчас один — он яростно, демонстративно одинок. Он похож на мощную тёмную бурю, несущуюся по бесконечному небу, безжалостно затеняющую все земли внизу, активно заряжающую окружающую атмосферу опасными отрицательными ионами страха, напряжения и чего-то ещё непонятного, какого-то странного оживления.
— Что он вообще тут делает внизу? — едва слышно шепчет Полина, хотя он физически никак не может услышать нас с такого расстояния. Но она всё равно шепчет, будто у него сверхъестественный слух настоящего демона. — Неужели он идёт именно сюда, к нам?
— Ни за что на свете, — уверенно шепчет в ответ Никита.
Прохор спокойно садится в дальнем углу у длинной барной стойки и сосредоточенно смотрит в экран своего телефона, будто быть совершенно одному в публичном месте — самое естественное и комфортное состояние в мире. Мне обычно неловко и некомфортно заходить в подобные места одной, но абсолютное одиночество — это естественная привычная среда обитания Прохора Агатова. Его густые тёмные волосы строго зачёсаны набок, но две непокорные пряди живописно падают на высокий лоб, похожие на мягкие чёрные острые шипы.
Все за столом многозначительно смотрят на Карину, ведь она общепризнанный мастер офисных сплетен и дольше всех остальных работает в АО «Агат» — кажется, уже целых два года. Но даже опытная Карина выглядит искренне озадаченной ситуацией.
— Не смотрите все на меня так, — растерянно говорит она. — Он же может совершенно спокойно заказать абсолютно любой напиток прямо в свой роскошный номер. Зачем вообще ему спускаться сюда из своего президентского люкса?
— Скорее всего, назначена встреча с дорогой экскортницей, — предполагает Анатолий.
— Крайне маловероятно, — выдыхает Карина, рискуя бросить очень быстрый осторожный взгляд в ту сторону.
— Как думаете, он точно знает, что мы все здесь? — тихо спрашивает Полина.
— О, он определённо знает, — с абсолютной уверенностью говорит Анатолий. — Он буквально всегда знает совершенно всё, что происходит в любой комнате, где он находится. Он настоящий терпеливый паук, а весь окружающий мир — это его огромная невидимая паутина, и он тонко чувствует абсолютно всё вокруг. Каждую малейшую вибрацию в каждом отдалённом углу. Каждого несчастного маленького жучка, случайно попавшего в его сложную сеть, Агатов мгновенно знает и отслеживает.
— Ты такой полный придурок, Толя, — со смехом говорит Полина. — Но, с другой стороны, это действительно вроде, как и правда…
Я крайне осторожно украдкой бросаю ещё один быстрый взгляд в ту сторону, и именно в этот конкретный момент он поднимает голову и смотрит прямо в нашу сторону — прямо на меня. Наши взгляды внезапно сталкиваются, и все тонкие волоски на моей коже мгновенно встают дыбом — каждая крошечная, совершенно невидимая волосинка напряжённо тянется и напрягается.