Игриво-ведьмовской взгляд исчезает так же быстро, как появился. А я задыхаюсь. Мне нужно больше этого взгляда. Я мог бы вечно питаться этим взглядом. Храбрая Элиза, ведьмовская Элиза. Я хочу снимать с неё слой за слоем. Хочу попробовать каждый её сантиметр на вкус.
Смутно я осознаю раздражающий шум в ухе.
Звонок. Китай. Чёрт.
— Что? — рявкаю я. — Скажите что-нибудь стоящее, и, может, я, чёрт возьми, послушаю.
Я ухожу в другую сторону, с трудом вытряхивая её из головы.
***
На следующее утро она стоит с командой и двумя нашими юристами в зоне отдыха у входа в вестибюль. Люди напрягаются, когда я появляюсь. Раньше меня это не волновало, даже радовало. Но я не хочу, чтобы Элиза так делала. Чтобы напрягалась при виде меня.
Элиза в очередном костюме. Мы уже видели бордовый и зелёный. Сегодня коричневый, но в остальном идентичный, кроме нового цвета галстука-бабочки — на этот раз просто чёрный. Я внимательно смотрю, пытаясь понять: это галстук на клипсе или тонкий шарф, продетый под воротник? Меня бесит, что не могу разобрать.
Ещё больше бесит, что я трачу на это свои умственные ресурсы.
— Машины уже там? — спрашиваю я.
— Обе, — говорит Никита.
Я указываю пальцем.
— Никита, Элиза, Полина, со мной.
Я иду к машинам. Что я делаю? Мне нужно сосредоточиться на этой первой встрече, а не на ней.
И почему эти повторяющиеся костюмы? Я повторяю свои костюмы, потому что не хочу тратить умственную энергию на такую глупость, как одежда. Чёрный костюм на каждый день недели. Решение принято раз и навсегда. Но Элиза в профессии, где едва нужны навыки. Она просто повторяет то, что выучила на каком-то семинаре. Для чего ей нужна энергия?
Мы рассаживаемся в машине. Элиза оказывается слева от меня, и я странно остро чувствую её энергию, её тепло, её близость. Я говорю себе, что это потому, что она другая, чудаковатая. Квадратный колышек для круглого отверстия. А если я что-то и ненавижу, так это квадратный колышек для круглого отверстия.
Я успешно заставляю себя перестать думать о чёртовом галстуке. Но это лишь освобождает моё порочное воображение, чтобы сосредоточиться на том ведьмовском взгляде, который она бросила в зеркало вчера вечером.
И вот я уже представляю, как она смотрит на меня этим кокетливо-ведьмовским взглядом, пока я медленно вытаскиваю галстук из-под её воротника.
Я откашлялся, прогоняя образы.
— Что вы знаете о сегодняшней встрече? — спрашиваю я.
— Не так много, — говорит она. — Крупная семейная логистическая фирма, которая не хочет продаваться.
— Вас проинструктировали о протоколе в переговорной комнате? У меня очень строгие предпочтения.
Она сглатывает.
— Нет.
— Вы не должны реагировать, — говорю я, — что бы я там ни делал. Понимаете?
Она кивает, щёки пылают румянцем.
Тут я понимаю, что она восприняла это сексуально. Я не имел в виду ничего сексуального, честное слово. Но осознание, что она так это услышала, почти разрушает мой разум. И прежде чем я успеваю себя остановить, я понижаю голос и спрашиваю:
— Это проблема?
— Нет, — хрипло шепчет она.
И вот, когда мне нужно сосредоточиться на предстоящих переговорах, я яростно думаю о ней. Каково было бы с ней? Какой бы она была в постели? В моём воображении я обвожу пальцем линию её ключицы. Она в моей постели, смотрит на меня этим восхитительно ведьмовским выражением.
Я понижаю голос до более глубокого регистра.
— Я могу делать там экстравагантные вещи.
Её выражение бесценно.
— Вещи, которые могут вас шокировать, — продолжаю я. — Но они будут эффективны.
Её румянец усиливается, становится ярче.
— Хорошо, — говорит она тихо.
Что я делаю? Это мой наставник. Женщина, посланная наказывать и мучить меня.
Я выпрямляюсь, беру себя в руки.
— Однако, скорее всего, я буду казаться дружелюбнее, чем вы меня знаете, — говорю я. Это правда. Жёсткие переговоры — для любителей. — Покажите мне своё скучающее лицо.
— Моё скучающее лицо?
— Вы можете выглядеть скучающей? Вообще умеете притворяться?
Никита наклоняется вперёд и говорит спокойно:
— Важно сохранять нейтральное выражение лица.
— Хорошо. — Она садится ровнее и делает лёгкую гримасу. — Нет, подождите. — Она стирает воздух перед лицом ладонью и пробует снова.