— Нет, нет, нет, — говорю я.
— Ладно, секунду. — Она пытается сделать нейтральное лицо. Но всё, что я вижу, — это энергия и возбуждение, плохо скрытые под маской. И бледная, веснушчатая кожа. Одна тёмная веснушка у края её губ. И я представляю, как пробую её на вкус, целую, или, может, просто беру всю эту сторону её рта в свой. А потом отпускаю её губы и целую её по-настоящему, полностью. Что нужно, чтобы её возбудить? Что нужно, чтобы она направила этот кокетливо-ведьмовской взгляд на меня?
— Вы наблюдатель, — говорю я, заставляя себя смотреть в телефон. — Но «Т-Групп» этого не знают. Они будут считать, что вы в курсе внутренней информации, и будут следить за вашими реакциями на каждом шагу.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с её умными зелёными глазами. Не отвожу взгляд.
— Недисциплинированная команда может подорвать силу переговорщика, как ничто другое. Даже если вы не понимаете, что происходит, они этого не узнают. И будут искать в вас подсказки. Я не могу позволить вам мутить воду. Ваше покерное лицо… нет, так не пойдёт.
Она кивает серьёзно.
— Вам дадут пакет материалов, когда мы туда войдём. Каждый раз, когда чувствуете на себе взгляды, когда думаете, что происходит что-то интересное, когда чувствуете что-то кроме нейтральности — смотрите в эти материалы и не поднимайте глаз. Смотрите в них всё время, если нужно. Изучайте каждую цифру.
— Хорошо, — шепчет она.
— Отлично, — говорю я. — Рад, что мы понимаем друг друга.
Её лицо снова вспыхивает. Она сглатывает, моргает несколько раз.
— Эм, говорят, что он не хочет продавать.
— В глубине души, подозреваю, он хочет, — говорю я. — Но не примет сделку, которая уволит его водителей и перепрофилирует его активы. А это единственная сделка, которую он увидит. Сделка, которую он хочет, существовала в 1999 году, но не сегодня. И когда его сын унаследует компанию, ему будет разумно сначала развалить её, пока она ещё имеет хоть какую-то ценность. Но Григорий не хочет смотреть в лицо этой реальности.
— Разве не плохо, что он переживает, что люди потеряют работу? — говорит она тихо. — Он заботится о том, что с ними будет. Я думаю, его лояльность достойна восхищения.
— На чьей вы стороне? — поддразниваю я.
— Просто… я представляю это с их точки зрения, — говорит она.
— Самоуправляемые машины не были секретом, — говорю я. — Григорий знал, водители знали, все знают, что это умирающий бизнес. И он умирает уже давно, медленно и мучительно. Григорий не видел, что грядёт, или не хотел видеть, потому что они ему нужны. Неважно. Мне нужна его инфраструктура. Его распределительные центры, его логистика. Всё остальное.
— И он хочет научить сына вести переговоры, — говорит она.
Я рад, что она изучила ситуацию заранее.
— Точно. Немного уроков для Григория младшего.
— Так почему вы им потакаете? Зачем тратить время?
Я фиксирую её армейско-зелёные глаза, приковывая её взглядом. Мне нужно остановить это безумие. Но я, кажется, не могу.
— Не сыграешь — не выиграешь, — говорю я.
Она сглатывает. Кивает. Веснушки, разбросанные как звёзды по её лицу.
Глава 11
Лиза
Переговоры проходят в банкетном зале «Эмеральд Холл» в самом центре Казани, который, кажется, арендовали специально для этой встречи. Наш конференц-зал расположен на четвёртом этаже, с огромными панорамными окнами, которые выходят прямо на город, открывая вид на крыши и купола.
Мы сидим за длинным столом, вырезанным из цельного куска белоснежного мрамора. Наша команда — Никита, Полина, Карина, Анатолий и я — расположилась на периферии, чуть в стороне, а Прохор и пятеро незнакомых мне людей — судя по всему, юристы и финансисты — заняли центральные места с нашей стороны стола. Напротив, сидит Григорий Тавилов-старший, владелец компании «Т-Групп», его сын, Григорий-младший, и целая группа их людей.
Григорий — мужчина примерно лет шестидесяти, в чёрной рыбацкой кепке. Он и правда похож на рыбака, коренастый, крепкий и бородатый. Его сын, Григорий-младший, как называет его Прохор, — мужчина лет сорока, такой же плотный и крепкого телосложения, но без бороды.
Я представляла себе переговоры напряжёнными, даже немного агрессивными, но в первый день это больше напоминает знакомство. Все даже представляются по кругу, неторопливо, некоторые делятся личными историями: один из юристов Григория только что переехал из Красноярска и ещё не привык к местному климату, другой объясняет, что сломал руку на любительском соревновании по теннису. Никита неожиданно выясняет, что он и бухгалтер Григория учились в одном университете, правда, на разных факультетах. Я говорю, что работаю в HR — мне велели именно так представляться, и это более-менее правда. Тренинги и наставничество действительно считаются функцией отдела кадров.