— Эврика, — горячо шепчу я, сама не понимая почему. И тут же ужасаюсь своим словам. Я только что сказала вслух «эврика»? Серьёзно? Но это же было так неожиданно мило с его стороны — он просто угадал нужное место. Я крепче сжимаю сумку в руках.
— Спасибо вам большое, вы очень добры, — торопливо выпаливаю я, чувствуя, как жар заливает щёки.
Он внимательно смотрит на меня — его взгляд яростный, хмурый, непроницаемый. Где-то совсем рядом кто-то недовольно фыркает, и он резко поднимается и уходит прочь, не сказав больше ни слова.
Слишком поздно я понимаю: мой единственный шанс безвозвратно упущен. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к лифту почти бегом, но тяжёлые металлические двери уже плавно закрываются перед самым моим носом.
— Это не общественный лифт, девушка, — устало бормочет охранник за моей спиной, вежливо кивая в сторону других кабин. — Вон те, для посетителей.
— Спасибо, — едва слышно шепчу я, чувствуя, как щёки горят от стыда и досады.
— Второй этаж, стойка регистрации, — терпеливо напоминает он.
Я молча киваю в ответ, всё ещё не в силах поверить в то, что только что произошло.
Глава 2
Прохор
«Не зная броду, не суйся в воду» — старая мудрость, проверенная временем и кровью. В древней Руси головы насаживали на пики вдоль дорог — зрелище не для слабонервных. Кровь стекала по дереву, мухи гудели роем, вонь стояла такая, что даже вороны морщились и отворачивались. Приветственный знак для путников: подумай дважды, а то и трижды, прежде чем лезть туда, куда не звали. Смотри под ноги, принюхайся к ветру, выясни правила игры и играй строго по ним, если не хочешь стать украшением придорожного пейзажа.
Иногда эти головы принадлежали отморозкам — ворам, убийцам, людям, переступившим черту дозволенного. А иногда — простым бедолагам, которым не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Система работала просто: не увернулся — проиграл. Жестоко? Да, безусловно. Эффективно? Ещё как. Идеальный способ донести мысль: «Держитесь подальше, здесь не курорт и не гостеприимный трактир».
Это и моё правило жизни. Держитесь от людей подальше. Под словом «люди» я, прежде всего, подразумеваю себя самого.
— Вы очень добры, — сухо повторяет Максим, мой помощник и правая рука, когда двери лифта плавно закрываются перед нами.
— Просто невероятно добры, — подхватывает Лиля, мой адвокат с языком острым, как хорошо наточенное лезвие бритвы. — Не то здание выбрала, Красная Шапочка, совсем не тот лес для прогулок.
Я смотрю в телефон, неспешно листая утренние сообщения, но чувствую себя не совсем в своей тарелке. Каганов заходит на четвёртом этаже, и лифт продолжает движение дальше вверх.
— Очень, очень добры, — нарочито тянет Лиля, растягивая слова, словно жевательную резинку. Она лучшая в своём деле, лучший корпоративный адвокат в Москве, но её едкий сарказм порой хочется засунуть обратно в её же папку с делами и захлопнуть поплотнее. Я кидаю на неё взгляд — тяжёлый, как бетонная плита. Ухмылка мгновенно слетает с её накрашенного лица.
— Что происходит? — Каганов вскидывает бровь, оглядывая нас троих, как опытный детектив на месте свежего преступления.
— Прохору Алексеевичу пришлось спасать девицу в беде, — невозмутимо говорит Максим. — Маленькая серая птичка врезалась прямо в него и растеряла все свои пёрышки по вестибюлю.
— А Прохор Алексеевич, как истинный джентльмен, помог их собрать, и она такая: «Вы очень добры», — добавляет Лиля с плохо скрываемой усмешкой. — Наверное, даже не узнала его. Представляете?
— Очень добры, — хмыкает Каганов, явно находя всё это весьма забавным. — Прямо волк из сказки, только с толстым бумажником вместо острых клыков.
— Скорее уж скорпион на спине черепахи, — Лиля выразительно выгибает бровь, и её голос становится масляно-сладким, а знакомая басня звучит в её устах, как пошлый анекдот из тёмной подворотни.
— Я что, не плачу целое состояние охране, чтобы они пускали всех подряд в вестибюль? — рычу я, чувствуя, как раздражение медленно закипает где-то в горле. — Может, кто-нибудь всё-таки проверит их работу? Или они теперь раздают пропуска каждому встречному-поперечному с улицы?
— Обязательно займусь этим, — спокойно кивает Максим, делая пометку в своём планшете.
Я снова опускаю взгляд в телефон, но перед глазами стоит та самая девушка. Раздражающая особа, которая совершенно не смотрела, куда идёт. Максим глубоко ошибается, думая, что она не знала, кто я такой. Она прекрасно знала.