— Погодите, — говорю я, нахмурившись. — Вы думаете, он использует всю свою доброту исключительно в деловых переговорах и совсем ничего не оставляет для остальной жизни?
Полина пожимает плечами.
— Это моё скромное личное мнение.
— Я не считаю доброту или дружелюбие чем-то конечным, ограниченным, — говорю я убеждённо. — Не думаю, что у человека есть какое-то ограниченное количество дружелюбия, как питательных веществ в почве поля. Думаю, доброта безгранична по своей природе. Чем больше ты её используешь, тем больше у тебя её становится, она множится. Как смех — чем больше смеёшься, тем легче смеяться.
— Хм, — говорит Полина, явно неубеждённая моими словами.
— Чем больше используешь, тем больше имеешь, — повторяю я. — Вот что я действительно думаю об этом.
— Но тогда почему же Прохор Алексеевич применяет её только в этой маленькой части своей жизни? — спрашивает Полина резонно. — Если она у него есть в избытке и в других сферах? Зачем прилагать столько усилий, чтобы все вокруг его ненавидели?
— Мм, — только и могу сказать я. Хороший вопрос, ответа на который у меня нет. Действительно, почему?
— Не-а, — категорично говорит Никита. — Он всех ненавидит, и все ненавидят его, и именно так он и живёт всю жизнь. Но он страстно любит побеждать, обожает это чувство, поэтому включает обаяние в переговорной комнате.
Они ещё какое-то время продолжают анализировать личность Прохора, его мотивы и поведение. При всём их явном страхе перед ним, они явно им очарованы и имеют весьма сложные, многослойные мнения о нём.
Встреча наконец заканчивается, и вот я уже в лимузине, направляюсь обратно в отель. Прохор едет не с нами, у него другая машина, но моё место так удачно расположено, что я вижу через окно, как он переходит широкую дорогу со своими юристами и финансистами в его излюбленной формации истребителя, где его со всех сторон окружают люди, но при этом он остаётся мучительно, пронзительно одинок.
Неудивительно, что те, кто на него работает, так им очарованы и одержимы. Он завораживает, притягивает взгляд. Трудно не смотреть на него, не следить за каждым его движением, не думать о нём постоянно.
Во всех смыслах этого слова.
«Вас проинструктировали о протоколе в переговорной комнате? У меня очень строгие предпочтения».
Боже мой, как же неправильно я восприняла это тогда, как сексуально! Совершенно точно не стоило ходить с Настей на этот скандальный фильм «Пятьдесят оттенков серого»! Теперь у меня в голове полная каша.
— Элиза! Приём, Земля вызывает Элизу, — говорит Полина, щёлкая пальцами перед моим лицом.
Я резко поворачиваюсь к ней, возвращаясь в реальность.
— Прости, что? Я отвлеклась.
— Что думаешь? — повторяет она вопрос. — Заставишь его быть добрым и человечным своей программой эмпатии? Как думаешь, сработает?
Никита и Полина довольно ухмыляются, потому что сама идея эмпатии у Прохора для них — настоящая шутка, абсурд.
— Говорю вам, — я решительно тычу пальцем в каждого по очереди, — доброта. Эмпатия. Не конечны. Ни в коем случае, ни за что на свете.
Полина иронично хлопает в ладоши.
— Ха! Вот это оптимизм!
— Ты настоящая оптимистка, — с улыбкой говорит Никита. — Берегись теперь, Прохор Алексеевич!
— Ага, точно берегись! — с энтузиазмом восклицает Полина. — Наша Элиза прибьёт тебя чем-нибудь тяжёлым по голове и вытащит эту доброту прямо из тебя наружу!
Никита заразительно смеётся.
Я фыркаю, не удержавшись.
— Откуда вы узнали мой секретный план?
— Так очевидно же, — говорит Полина с притворной серьёзностью.
Никита находит в кармашке сиденья пакетик с закусками — тёмный шоколад с миндалём — и щедро раздаёт всем. Я изо всех сил стараюсь не проглотить свою порцию за секунду, как настоящий маньяк.
Я оптимистка? Это просто глупо оптимистично и наивно идеалистично — думать, что я могу как-то изменить его сердце, его натуру?
Я мысленно напоминаю себе, что сердца людей иногда действительно меняются. Это возможно.
***
В отеле Прохор собирает всю команду в отдельной небольшой комнате для совещаний, полностью вернувшись к своему обычному ворчливому и требовательному «я».
— Что вы заметили? — резко спрашивает он, точнее, даже требует ответа. — Давайте, не тяните.
Полина после паузы говорит, что юристы выглядели явно недовольными своим присутствием на встрече. Прохор хочет знать, почему она так считает, на чём основывается её вывод, и она подробно объясняет, в основном ссылаясь на язык тела и мимику. Она осторожно предполагает, что они дают Григорию существенную скидку на свои часы, потому что он старый, проверенный клиент.