— Каковы ваши конкретные инструкции? Относительно этого тренинга, разумеется.
Я не знаю, что сказать — какие именно инструкции обычно дают наставникам? Что я вообще должна ответить? Я поднимаю подбородок повыше.
— Это не ваша забота.
— Вы должны показывать мне видео, это я понял, — спокойно говорит он.
— Это один из элементов программы, — отвечаю я, стараясь звучать уверенно.
— Вы должны следить, чтобы я сидел перед видео, пока оно играет. Не отвлекаясь. Не глядя в телефон.
— Да, — говорю я. — Верно.
— А как насчёт вот этого варианта, — говорит он, и в его голосе появляются деловые нотки. — Вы ставите видео, нажимаете «плей» и занимаетесь своими делами. Я же заверяю вас, что просижу перед экраном весь час. Честное слово. — Он медленно смахивает невидимую пылинку с рукава. Две тёмные пряди волос падают на лоб, мягкие шипы касаются верхней части его тёмных бровей. — У вас будет моё слово.
— Погодите-ка, — говорю я, немного растерянно, — вы что, просите оставить вас смотреть это одному?
— У вас будет моё полное заверение, что, где бы я ни был физически, видео будет играть всё положенное время. Разве не для этого вы здесь? Чтобы показывать мне это видео? Чтобы я присутствовал, пока оно играет?
— Чтобы вы могли выключить экран или звук и спокойно заниматься другими делами весь час?
— Вы сможете с абсолютной уверенностью сказать своему начальству, что я присутствовал всё время, пока оно играло, — продолжает он, будто я вовсе не возразила. — И вы сможете ставить галочку в своей формочке каждый день с чистой совестью, твёрдо зная, что идеально выполнили свои обязанности. А я в благодарность дам вам хорошие чаевые в конце курса. Скажем, два миллиона рублей. Очень даже щедрые чаевые за хорошо выполненную работу.
— Погодите — что? — Мои глаза расширяются от удивления. — Вы мне взятку предлагаете?
— Я думаю, принято щедро награждать за хорошо сделанную работу, разве это не так? — небрежно спрашивает он, как будто речь идёт о самой обычной вещи.
Я ахаю.
— Вы взятку мне предлагаете. Самую настоящую взятку.
— Я просто предлагаю альтернативный, более удобный способ проведения этого курса. Такой вариант, который принесёт ощутимую пользу нам обоим.
— Боже мой, — говорю я, понимая, что, наверное, звучу совершенно наивно со своим полным шоком. И ещё — два миллиона рублей!
Это действительно большие деньги, серьёзные деньги, но даже если я возьму их и честно разделю между всеми соседями, это ничего не решит. Сорок квартир — это получается по пятьдесят тысяч на каждую. Нам всё равно придётся съехать из родного дома. Людмила Васильевна, дядя Валера и другие пожилые люди всё равно потеряют свои квартиры с фиксированной арендной платой. И, что хуже всего на свете, мы потеряем друг друга. Некоторые из нас уже говорили о том, чтобы вскладчину снять большой дом где-нибудь в Подмосковье, но ничего толком не подходит, учитывая наши совершенно разные работы, графики и потребности.
— Ну? Что думаете по этому поводу? — спрашивает он, будто интересуется моим мнением о цвете его галстука, а не предлагает чистой воды взятку.
Никакие деньги в мире не заставят меня предать друзей, но я не могу прямо сказать ему это.
— Нет, спасибо, вот что я думаю. — Я решительно нажимаю «плей» и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на фильме. Соня весело рассказывает о странных разговорах в лифте, а Алексей напоминает ей о недавнем строгом правиле «никакого секса в лифте». Я прикусываю губу, вспоминая, когда именно это случилось. В здании были особо злостные нарушители этого негласного правила, и, скажем так, это всегда было хорошо заметно окружающим.
— Вопрос, — снова говорит Прохор.
Я ставлю видео на паузу, уже начиная раздражаться.
— Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, Прохор Алексеевич, что каждый раз, когда я ставлю видео на паузу, это время автоматически добавляется к концу сеанса.
— Пять миллионов, — коротко говорит он.
У меня пересыхает во рту. Сердце пропускает удар.
— Я не один из ваших противников на деловых переговорах.
— Пожалуйста. Я бы никогда в жизни не увеличил предложение на целых двести пятьдесят процентов в обычной переговорной обстановке.
— Но для меня вы это запросто делаете.
— Настоящая преданность всегда должна быть достойно вознаграждена.
— Вам нужно немедленно перестать пытаться от всего этого отвертеться, — твёрдо говорю я.
— Я вовсе не пытаюсь отвертеться. У вас будут все необходимые заверения, что я честно проигрываю видео каждый раз, пока я нахожусь в комнате, и вы сможете со спокойной душой доложить об этом своему руководству.
— Кроме того маленького факта, что, может быть, вы формально смотрите… но с полностью выключенным звуком и чёрным экраном, верно? И при этом спокойно работаете или говорите по Bluetooth всё отведённое время?