Ему, кажется, это забавно, глаза искрятся.
— Ну же, думайте масштабно, Элиза. Чего вы хотите на самом деле? Скажите. Кто знает, может, вы это получите. Скажите, чего вы по-настоящему хотите. Составьте список. Просите больше одного. Будьте дерзкой. Давайте!
Мне не стоит играть в его игру; не стоит позволять его вопросу проникнуть в сердце, но я позволяю, и оно бьётся чаще.
Я хочу, чтобы он увидел красоту здания. Чтобы полюбил его, как я, с его старыми стенами и историями внутри. Но есть и больше — может, это из-за вкусных угощений, но образы его заполняют мой разум… образы, как он смотрит на меня с той интенсивностью, что у него есть, проникая в душу. Образы больших, шершавых пальцев, скользящих по моей щеке, шее, голой руке, оставляя след тепла.
Он смотрит мне в глаза, переходя от одного к другому, и это как магнит.
Это волнующе и захватывающе, потому что я к этому не привыкла; люди никогда не смотрят на меня дважды, я всегда в тени. Я привыкла быть частью мебели, всегда на заднем плане, а тут этот мужчина сосредоточен на мне, на том, чего я хочу. И этот мужчина видит людей по-настоящему. Конечно, он утверждает, что использует это во зло, но я наслаждаюсь этим, как редким подарком.
И я бы провела рукой по его щетинистой щеке, помогла снять пиджак и скользнула руками по его плечам, и сказала бы ему, что он не злодей. Я бы прошептала это ему на ухо, тихо и нежно. Сказала бы, что с самого начала знала, что у него доброе сердце. Именно это доброе сердце позволяет ему видеть людей так, как он видит, с такой глубиной.
— Я знаю, что-то есть, — рокочет он низким голосом. — Давайте посмотрим, как мы можем получить то, что хотим оба.
— Чего я хочу, — заставляю себя сказать, — чтобы вы закончили сегодняшнее видео без отвлечений.
— О, как невероятно скучно, — говорит он, но с искрой в глазах.
— Для меня это не скучно, — отвечаю я твёрдо.
Он искрится. Он — ядерный реактор сексуальной силы, а я — никто, кто никогда его не удержит, но в этот момент я чувствую себя живой.
Я быстро поворачиваюсь и нажимаю «плей». Он смотрит остаток программы — настолько, насколько он вообще смотрит, иногда бросая взгляды на меня.
Я убегаю оттуда, как только всё заканчивается, сердце стучит в ушах.
На следующий день я наблюдаю ещё одну встречу переговоров, видя, как он медленно и методично плетёт паутину дружелюбного вовлечения и даже харизмы вокруг ничего не подозревающей комнаты. Его острый интерес проникает под кожу каждого, заставляет людей хотеть делиться с ним, отдавать ему, как по волшебству.
Он заставляет одного из юристов Григория с гордостью делиться своим нестандартным мнением о межобластных перевозках; он заставляет сына рассказывать о месте с мясом, копчёным в яме, рядом с распределительным центром в Краснодаре, которое обожает команда, и все оживают от этих историй. Он заставляет Григория делиться интимными бизнес-деталями, будто они старые коллеги, попивающие чай за кухонным столом.
Сможет ли Григорий устоять? Сдастся ли он и будет умолять Прохора купить, как тот самодовольно предсказал? Иногда я посылаю Григорию безмолвные импульсы — держись! Не поддавайся обаянию и харизме Прохора, не дай ему себя сломать!
Я пропускаю большинство приёмов пищи, чтобы не злоупотреблять суточными, хотя всё равно спускаюсь и сижу с группой, болтая о пустяках. Они, кажется, думают, что я на диете с одним приёмом пищи в день, что отчасти правда, наверное, ведь в наше время все следят за фигурой. И этот один приём пищи, похоже, происходит на сессиях с Прохором, когда он привозит тележку с угощениями. Правда тяжело не набрасываться на неё, аромат манит. Я говорю себе, что еда всё равно пропадёт, так что я не беру больше, чем положено от компании, но я также знаю, что, если бы я отказалась есть угощения, Прохор мог бы перестать их заказывать. Или нет? Не то чтобы это важно, но мысль крутится в голове.
Я не только зверски голодна к моменту наших сессий, но и выбор становится всё лучше: шоколад, виноград шампанского сорта, свежеиспечённый хлеб с хрустящей корочкой.
Однажды появляется ассорти мини-бутербродов, и я узнаю, что это любимая еда Прохора, и дразню его за это, прежде чем признаться, что это моя любимая еда наравне с шоколадным печеньем и сыром, таким жирным и ароматным.
На следующий день в маленькой хрустальной миске появляется шоколадное печенье, свежее и манящее.
— Вы злодей, — взволнованно говорю я. Но я правда этого хочу. И, чёрт возьми, мне нужно поддерживать силы. И я всё ещё заставляю его смотреть видео, это главное.