Её страстный протест заставляет мой пульс биться быстрее. Я не знаю, что думать о женщине, которая так за меня заступается. Будто думает, что мне нужен защитник или что-то в этом роде. Кто так делает в наше время?
— Это была аналогия, не сравнение, — легко говорю я.
— Боже мой! — говорит она, всё ещё глядя в окно. Голос её дрожит чуть-чуть.
Я хочу, чтобы она вернулась. Чтобы снова смотрела на меня, не отводя глаз.
— Первая встреча займёт час или около того, — говорю я.
— Час? — Она поворачивается ко мне. — Не понимаю. Что мне делать, пока вы на этих встречах?
— Развлекайтесь, — говорю я. — Попросите водителя отвезти вас в ближайшую пекарню или гастроном. За мой счёт. Прогуляйтесь в парке. Можете напиться и вообще забить на урок. У вас есть моё разрешение. Живите в своё удовольствие.
Она фыркает на последний вариант, и я вдруг задумываюсь, как бы это выглядело — если бы она бросила свои обязанности ради удовольствия. Что бы она делала, оставшись наедине с собой? Может, просто гуляла бы по улицам, вдыхая городской воздух.
— Или, может, используйте время, чтобы придумать ещё почтовых викторин. Вы знаете, как мне они нравятся. Или, может, поблизости есть бутик с ёжиками.
На долю секунды она выглядит удивлённой. Затем качает головой, отгоняя мысль.
— Нам надо начинать, — решительно заявляет она.
Я беру газировку и одну для неё, ставлю в её подстаканник, потому что, видит бог, она бы сама не взяла.
Элиза опускает подушку между нами и устанавливает свой маленький планшет на выдвижной столик перед нами. Она потягивает воду, пока жильцы дома на 2-й Строительной бесконечно болтают — я никогда не видел группу, так сосредоточенную на мельчайших деталях дома и жизни друг друга. Как в старом советском фильме, где все соседи в курсе чужих дел.
Иногда ей кажется, что я не обращаю внимания, и она выглядит потрясённой и удивлённой.
— Прохор Алексеевич! — говорит она и строго кивает на экран.
Нет ничего лучше звука моего имени на её губах. Когда она сопротивляется моему напору, она преображается, и это бесконечно горячо. Или, может, это её настоящая натура проявляется. Она прячет свою смелость, как белка орех, зарывая её глубоко. Иногда мне кажется, она прячет свою смелость даже от себя, боится показать.
На экране тянется самая невыносимая вечеринка по покраске стен в истории. Краска сохнет медленно, как в замедленной съёмке.
— Мы будем смотреть, как краска сохнет? — спрашиваю я. — Это то, чего мне стоит ждать?
Она смотрит на меня прищуренными глазами, полными укора.
— Мне остановить видео?
— Я просто говорю, пара часов с высыхающей краской идеально вписалась бы в стиль этого документального фильма… или как вы там это называете.
— Ш-ш, — говорит она.
Я подавляю ухмылку, наслаждаясь моментом.
Она указывает на экран. Там исторические кадры 1990-х. Затем женщина, которая иногда носит кошачий костюм для доставки, долго жалуется на пиццу с луком. В доме точно много женщин лет двадцати-тридцати, и лицо Элизы смягчается, когда они болтают о чём угодно. Она привязывается к этим женщинам, которые появляются на экране? Это она развивает эмпатию? Не её ли собственным оружием? Может, в них она видит себя.
Я искал в интернете её адрес в Москве, когда изучал её биографию, и её социальные сети тоже. Никогда не бывает слишком много информации о человеке, особенно если он так задевает. Элиза живёт в маленькой, унылой квартире на окраине Москвы. Не могу представить, что ей там нравится. С шестью миллионами она могла бы переехать в место получше. Почему не взять деньги? Это же шанс на новую жизнь.
Чего эта женщина хочет от жизни? Что её держит?
Я вспоминаю, что она говорила о переезде в более населённый район, о желании быть среди женщин своего возраста, где что-то происходит. Предполагаю, она нашла это в своём районе в Москве — может, поэтому терпит эту паршивую квартиру. Дом в её видео-программе, похоже, как раз в её вкусе. Жаль, что я снесу его через пару месяцев. Но бизнес есть бизнес.
— Вы вообще смотрите? — спрашивает она.
— Они такие дружелюбные друг с другом. Похоже на ваш район?
Она напрягается, как струна.
— Что вы имеете в виду?
— Это была часть вашего вдохновения для переезда — найти больше женщин вашего возраста. Весёлые дела. Это как женское братство в доме на 2-й Строительной.
— Эти женщины, кажется, правда любят там жить, — говорит она. — Похоже на замечательное место. Правда хорошее место… где люди чувствуют себя как дома.