И всё же наш раскалённый поцелуй — это всё, о чём я могу думать всю ночь напролёт, и первое, что всплывает в голове утром, как только открываю глаза.
Я волнуюсь, что между нами теперь всё станет странно, неловко. Будут ли витать эти неловкие сексуальные подтёки, которые все вокруг заметят? Ожидает ли он, что я теперь прыгну к нему в постель, раз мы поцеловались один раз?
Ну, тут он точно ошибается, сильно ошибается.
— Можешь думать об этом сколько угодно, — говорю я своему отражению в зеркале, стараясь звучать уверенно.
Я планирую отныне полностью сосредоточиться на своей миссии, не отвлекаясь ни на что лишнее.
***
Мои страхи о сексуальной неловкости оказались совершенно беспочвенными, как дым без огня. На следующий день на переговорах Прохор выглядит подавленным, даже угрюмым, словно туча нависла. Это из-за нашего поцелуя? Он жалеет о нём, мучается?
А я? Что чувствую я сама?
Он не уделяет мне ни капли внимания, даже когда садится за стол, и я запускаю сегодняшние кадры. Его будто нет в комнате, хотя моя кожа покалывает от одного его присутствия, как от электричества.
Казалось бы, это должно меня устраивать, учитывая, что я боялась всей этой сексуальной неловкости, но нет, совсем не так, и это меня беспокоит.
И я говорю это не только из-за поцелуя, не потому, что я отдала ему всё своё внимание, а он явно не утруждается — дело в том, что этот отрезок видео — один из моих любимых, он показывает настоящее товарищество в нашем доме: поездка на рынок антиквариата, чтобы выбрать картины для украшения стен, все вместе, с шутками и теплом. Ему нужно обращать внимание, видеть это.
Наконец я нажимаю паузу, не выдержав.
— Ты не смотришь, — говорю я.
— Я же смотрю, разве нет? — отзывается он.
— Ты не обращаешь внимания, — настаиваю я.
— Как ты можешь думать, что я не обращаю внимания? — спрашивает он. — Эта штука достаточно отвлекает, чтобы, когда я её смотрю, я не мог думать ни о чём другом. Браво, молодец.
— Тебе нужно изменить своё отношение, — говорю я. — Это не сработает, если ты смотришь с негативным настроем, как на повинность.
— В соглашении ничего не сказано о том, с каким настроем я должен проходить твоё обучение, — парирует он.
— Если твоё отношение ужасное, урок пропадает зря, — объясняю я.
Он бросает на меня тёмный взгляд, полный раздражения.
— Поставишь мне крестик? — ехидно спрашивает.
Жар охватывает меня, я вспоминаю, как жадно он меня целовал, его тело твёрдое против моего, как скала.
— Я хочу, чтобы у тебя было лучшее отношение, вот и всё, — говорю я.
— Человек не меняет своё отношение по щелчку пальцев, — бурчит он.
Я хмурюсь. Пока он считает это наказанием, его сердце не откроется для спасения моих друзей и соседей, не тронется.
— Вместо наказания попробуй смотреть на это как на что-то вроде человеческой истории, простой и тёплой? — предлагаю я.
— Отношение не меняется вот так сразу, — повторяет он.
Я вздыхаю. Он такой угрюмый, как медведь в спячке!
— Знаю, что тебе нужно, — говорю я, вдруг осенённая.
— Что? — ворчит он.
Я складываю руки на коленях, успокаиваясь.
— Когда я работала почтальоном, на моём маршруте был один полный придурок, — говорю я. — Ярослав Светлов, ну, типичный ворчун.
Он потирает руки, будто разминает.
— Ещё одна история про почтальона, — усмехается.
— Если будешь издеваться над моими уроками, можем просто вернуться к видео, — предупреждаю я.
— Нет, пожалуйста, — говорит он, махнув рукой, как от мухи.
— У Ярослава был пёс, Алмаз, — продолжаю я. — Алмаз был старым псом, вроде ворчуна, как сам Ярослав. Бульдог с хмурой мордой, всегда недовольный.
— Ироничное имя, — замечает Прохор.
— Ага, точно, — соглашаюсь я. — Алмаз не любил, когда его гладят или что-то такое, держался особняком.
— Но с другой стороны, могу представить, он не был непредсказуемым и сумасшедшим, как эти мелкие собачки, которые вечно лают.
— Приятно видеть, что ты хоть чему-то учишься. И да, Алмаз был нормальным псом. Он никогда бы меня не укусил, был предсказуемым.
— Я Алмаз в этой истории? Или придурок Ярослав? — спрашивает он.
Я бросаю на него предостерегающий взгляд, строгий.
Его глаза искрятся, как у проказника.
— Продолжай, пожалуйста, — просит он.
— В общем, однажды я нашла Алмаза бродящим в районе за много километров от дома. Мой маршрут охватывал большую территорию, и я удивилась, увидев его там — не могла представить, как он так далеко забрался. Думала, может, он выбрался из-за забора, может, калитка была не заперта, не знаю. Я подобрала его и привезла обратно к Ярославу по дороге домой, просто тихо выпустила во двор. Через день-два я нашла Алмаза в другом месте — в другой стороне города. Я привезла его домой и постучала в дверь Ярослава, думая предупредить, что пёс убегает, но Ярослава не было, так что я снова оставила Алмаза во дворе.