Хорошо. Отлично. Если он наивно думает, что это какой-то праздник его злодейской победы, то он очень сильно ошибается насчёт моих намерений.
— Ты выглядишь совершенно очаровательно, — искренне говорит он, глядя мне прямо в глаза.
Я демонстративно сажусь напротив, ставлю свой рабочий планшет на стол, ещё раз давая понять нам обоим, что это сугубо деловая встреча и ничего более.
Он легко касается пальцами своей шеи.
— Синий с белыми полосками. Один из моих самых любимых сочетаний цветов.
Он что, сейчас издевается надо мной?
— Как скажешь, — сухо отвечаю я. Я включаю планшет, открываю нужные документы. Если он так хочет ужинать со мной, то пожалуйста, но он будет честно просматривать свой положенный час видео, причём внимательно. И я больше ни за что не буду рассказывать ему никакие личные истории из почты. И целовать его тоже больше не буду.
Появляется внимательный официант, изящно наполняет мой хрустальный бокал чем-то приятно шипучим и бесшумно уходит.
— Эмм…
— Не любишь шампанское? — интересуется Прохор.
— Люблю, конечно, но мы сейчас технически на работе, — напоминаю я.
— О, ну же, неужели ты совсем не позволишь мне угостить тебя приятным ужином? Немного благодарности за помощь? Твоя история про собаку оказалась невероятно полезной для переговоров. И это действительно лучшее шампанское, которое ты когда-либо пробовала в жизни, обещаю. — Он многозначительно поднимает свой бокал. — Я всё-таки оказался тем самым Алмазом из истории. Кто бы вообще мог подумать такое?
— Я не рассказывала тебе эту историю для того, чтобы ты становился Алмазом, — резко говорю я.
— Почему же нет? Я совершенно рад быть Алмазом. Алмаз был самым динамичным и интересным персонажем в твоей замечательной истории. У меня действительно было что предложить Григорию, чего я сам не до конца осознавал раньше — совершенно новая история о нас двоих и наших компаниях. Он просто хочет, чтобы его корову зарезал именно тот, кто будет искренне уважать эту корову и её историю. Это буквально всё, чего он по-настоящему хотел от покупателя.
— С какой стати я должна радоваться тому факту, что все эти простые люди из «Т-Групп» теперь стали гораздо ближе к реальной потере работы?
Прохор делает усталый вздох, будто я забавляю его каким-то утомительным, наивным образом.
— Они всё равно неизбежно потеряли бы работу рано или поздно, — спокойно говорит он. — Просто вопрос времени.
— Теперь они потеряют её гораздо раньше, чем могли бы. Почему я должна этому искренне радоваться?
Он задумчиво делает небольшой глоток и аккуратно ставит бокал обратно.
— Потому что это наглядно показывает, какой ты на самом деле отличный наставник и учитель. Ты должна хотя бы немного себя похвалить за результат. И то важное наблюдение, которое ты сделала сразу после той первой переговорной встречи — ты тогда сказала: «Он хочет, чтобы сын наконец увидел настоящую красоту в том, что он построил своими руками. Увидел человеческую ценность, а не просто смотрел на это холодно, отстранённо, как на обычный товар». Это был действительно очень хороший, точный пункт для понимания ситуации, хотя я совершенно не знал тогда, как конкретно на него опереться в переговорах, пока не услышал от тебя ту историю про собаку и почту. Ты правда гениальна в своём деле, знаешь ли.
Я хмуро смотрю на него. Я имела в виду совсем другое — наш дом, я хочу, чтобы он наконец-то увидел настоящую красоту именно в нашем доме, в нашем дружном сообществе людей.
— Ты правда очень и очень хороша в том, что делаешь. Как будто ты просто не можешь не быть проницательной и полезной, даже несмотря на то, что тебя формально послали сюда мучить и наказывать меня — и не волнуйся, ты честно отлично справляешься с этими видео — но ты всё равно помогла мне существенно приблизиться к достижению одной из самых важных бизнес-целей этого года. В самых смелых мечтах я не мог…
— Я же чётко сказала, я здесь совсем не для того, чтобы тебя наказывать, — перебиваю я. Я залпом выпиваю добрую половину бокала и резко ставлю его обратно на стол. Алиса всегда говорит категорически не глушить игристое вино залпом, но мне сейчас совершенно плевать на правила. — Моя настоящая цель как твоего наставника — чтобы у тебя наконец появилась искренняя эмпатия к людям. Чтобы ты видел людей именно как живых людей с их надеждами и мечтами, такими же настоящими, как у тебя самого. Старающихся изо всех сил сделать всё возможное для себя и своих семей и…
— Это особенно милый, трогательный штрих, — перебивает он с лёгкой усмешкой. — Прийти сюда, чтобы обратить дьявола в добро! Принести живое сердце бессердечному чудовищу.