— Это потому, что тебе жаль, что эти люди потеряют свои дома? — спрашивает она с надеждой.
— Что?! Какая разница? — говорю я, не понимая её логики. — Суть в том, что я бы смотрел их, как обсуждали, и ты могла бы отчитаться с чистой совестью. Ты бы могла доложить, что заставила меня их смотреть. Всё по правилам.
Она качает головой решительно.
— Это не работает.
— Что значит, это не работает? — Сто миллионов для неё не работает? Серьёзно?
— Просто не работает, — говорит она.
— Почему?
— Потому что ты должен пройти программу, которую я создала. Именно её.
Я смеюсь, не веря своим ушам.
— Это шутка? Сто миллионов, Элиза. Давай. Это не будет вечно на столе. Предложение ограничено.
— Хорошо, — говорит она спокойно. — Как насчёт того, чтобы убрать это со стола прямо сейчас?
— Нет, — говорю я быстро.
— Хочешь крестик? — спрашивает она.
— Что у тебя за сделка с Демьяновым? — спрашиваю я, озадаченный всё больше. — У него есть какой-то рычаг на тебя? У тебя юридические проблемы или что? Долги?
— Тебя так удивляет, что кого-то может волновать что-то большее, чем деньги? — спрашивает она.
— В каком-то смысле? Да, — говорю я честно. — И, если тебе так важны эти люди, я только что предложил тебе сто миллионов рублей. Ты могла бы купить жителям дома их собственные дома. Решить все их проблемы.
— Там сорок квартир. Сто миллионов, поделённые на сорок, — это два с половиной миллиона рублей на квартиру — может, половина от этой суммы на человека, поскольку в одной квартире живут и по двое арендаторов. Это расходы на переезд, первоначальный взнос и максимум два года аренды. Они всё равно потеряют свои любимые дома. Счёт не сходится.
— Из любопытства, есть ли цена, которая бы сработала? — спрашиваю я.
На её лице появляется странное, задумчивое выражение. Она берёт бокал и разглядывает пузырьки, лениво поднимающиеся сквозь яркую янтарную жидкость. Затем медленно переводит взгляд на меня.
— Сколько бы стоило купить тот дом на 2-й Строительной? — спрашивает она.
— Дом не продаётся.
— Я думала, всё продаётся, — говорит она, повторяя мои слова.
— Ну, цена есть, конечно, но я не заплачу тебе столько.
— А как насчёт того, чтобы просто остановить проект? — говорит она осторожно. — Ты сохраняешь дом как арендодатель, и люди остаются в своих домах.
— Почему тебе важно, что я делаю с этим домом? — спрашиваю я прямо.
— Ты спросил мою цену, и я тебе её назвала, — отвечает она.
— Здесь где-то спрятана камера? — шучу я, оглядываясь. — Это розыгрыш?
Она сверлит меня взглядом без тени улыбки.
— Проект не может и не будет остановлен, — говорю я ей твёрдо. — Люди предлагали купить дом, и я уже отказал. Придумай что-нибудь другое. Что-то реальное.
— Почему ты не можешь остановить проект или, по крайней мере, перепроектировать его, сохранив дом? — настаивает она.
— Почему тебе это важно? — повторяю я свой вопрос.
Она выпрямляется, собираясь с мыслями.
— Это программа, которую я создала, — говорит она. — Тебя обязали пройти программу, разработанную аккредитованным наставником…
— Да, да, да, — перебиваю я. — Так если я пообещаю не сносить дом, ты меня выпустишь? Поставишь все галочки в форме? Больше никакого видео?
Она замирает, кажется, тщательно подбирает слова, взвешивает каждое.
— Да. Если ты сохранишь дом, я сочту, что ты успешно завершил курс.
— Какой это исход программы? — не понимаю я.
— Моя программа — чтобы у тебя была эмпатия. Сохранение дома показало бы мне, что у тебя есть эмпатия к людям в видео, и это было бы… достаточным повышением эмоционального интеллекта. Не вижу, что тут такого потрясающего. Это исход, на который я нацелилась с самого начала.
— Но что, если я сохраню дом, потому что ненавижу видео? — говорю я. — Что ты хочешь больше? Эмпатию или дом?
Она хмурится, явно недовольная вопросом.
— Тебе нужно перестать задавать вопросы о моей методологии. Я только что сказала тебе, как закончить мою программу. Разве этого недостаточно?
— Почему просить невозможное?
— Ничто не невозможно, — говорит она убеждённо.
— Твоя просьба невозможна, — говорю я. — Дом на 2-й Строительной будет снесён. Это решённый вопрос. Мне принадлежит большая часть квартала в том районе. Я планирую масштабную реконструкцию, и 2-я Строительная стоит прямо в центре. Если мы не снесём его, придётся перепроектировать комплекс, чтобы он огибал дом с трёх сторон, создавая хаотичный вид, и здание пришлось бы полностью перепроектировать и расширить с одной стороны. Это катастрофа.
— Значит, ты мог бы спроектировать вокруг него, — говорит Элиза спокойно, — но предпочёл бы не перепроектировать комплекс.