— Да, — говорю я. — Почему?
— Просто любопытно.
Мой взгляд падает на его губы, я вспоминаю наш поцелуй в лимузине. Меня целовали раньше, но никогда так — дико, безумно. Так, что земля уходила из-под ног.
Теперь он делает свою сексуальную тень улыбки. Чувствует ли он, о чём я думаю? Наверняка чувствует.
— Ты совсем не примерный ученик, — говорю я.
— Знаю, — говорит он. — И мне кажется, тебе это безумно нравится.
Я фыркаю.
— В твоих мечтах.
Он только ухмыляется.
— Готов смотреть видео в ближайшее время? — спрашиваю я.
Он понижает голос до глубокого, рокочущего тона, который, кажется, ласкает мои женские части — вот насколько он глубокий и рокочущий.
— Я правда хочу снова тебя поцеловать, — говорит он.
Электрические мурашки пробегают по моей коже.
— Ну, не можешь, — говорю я, хотя голос звучит неубедительно даже для меня самой.
— Почему нет?
— Это была ошибка тогда, а теперь это была бы ещё большая ошибка.
— Ещё большая ошибка, — говорит он. — Почему ещё большая?
— Неприемлемое поведение на рабочем месте в общественном месте.
— Соглашусь, что это неуместно, но это отдельная комната в общественном месте, — говорит он.
— Полуотдельная комната, куда кто угодно может зайти.
— Поцелуй — это не рейтинг X, — говорит он, наклоняясь, его губы приближаются к раковине моего уха. Я закрываю глаза. Удовольствие от его близости почти невыносимо. Почти болезненно.
— Целовать меня, пока ты смотришь сегодняшний урок, — это многозадачность, — выдыхаю я.
На экране Лида произносит страстную речь о велопарковках.
Под скатертью лёгкие пальцы опускаются на моё бедро.
Моё сердце бешено колотится.
— Это многозадачность, если я просто положу руку сюда? — рокочет он.
— Думаю, да, — выдыхаю я.
Мой рот пересыхает, когда он кладёт всю ладонь на моё бедро. Его большая, умелая, непредсказуемая рука. Это кажется восхитительно опасным. Как прыжок с обрыва.
Он слегка сжимает, и я чуть не взрываюсь многослойным оргазмом — только от этого — вот как я заведена.
— Что думаешь о том, как я теперь выполняю многозадачность? Что думаешь? Это приемлемая форма многозадачности?
— Может быть, — шепчу я.
Видео продолжает играть. Это не сам спор о велопарковках, а его реконструкция. У Инны заканчиваются кадры, поэтому есть постановочные сцены. В этом видео на Кире больше блёсток. Алиса надела свои большие ресницы. Игорь с первого этажа, который прошлым летом проиграл спор о велопарковках, выглядит куда веселее, чем тогда.
Прохор двигает руку ещё на два сантиметра вверх по моему бедру.
Я слегка втягиваю воздух.
— Ты не обращаешь внимания, — говорю я.
— Не забывай, я генеральный директор, — рокочет он. — Я мастер многозадачности. Это ты не обращаешь внимания. Но, может, ты уже это видела. Видела?
Я не знаю, как ответить. Это не кажется важным. Ничто не кажется важным. Его рука движется ближе к верхушке моих бёдер. Мой живот наполняется бабочками — взволнованными, нетерпеливыми, трепещущими.
— Ты смотришь эти видео заранее? — спрашивает он.
— Это конфиденциально, — говорю я.
— То есть, смотришь ли ты их заранее, — конфиденциально? — спрашивает он, двигая руку выше, выше, ближе к моему лону.
— Да, — выдыхаю я. — Да.
Его рука достигает моей интимной части тела, и он обхватывает меня через брюки. Я ахаю, когда яркое давление его прикосновения течёт сквозь меня, обещая чудесные вещи. Обещая то, о чём я даже не смела мечтать.
Он шепчет мне на ухо:
— Расстегни брюки.
Я выдыхаю через нос, шумно.
— Не могу.
— Давай.
Я бросаю взгляд на открытую дверь. Те двое дальних посетителей всё ещё склонились над своим столом под двухэтажным стеклянным окном. Они увлечены своими делами.
— Даже если кто-то войдёт, — говорит он, как обычно жутко следуя за ходом моих мыслей, — скатерть же есть, правда? Никто не увидит. Никто не узнает. — Он прижимает теперь только один палец к моему центру, посылая волны удовольствия сквозь меня — ощущение такое сильное, что я чуть не подавилась собственным языком. — Этого они никогда не увидят.
— Я не буду расстёгивать брюки для тебя, — говорю я, хотя сама не понимаю, почему сопротивляюсь.
— Тогда расстегни брюки для себя, — выдыхает он. — Возьми что-то для себя хоть раз. Возьми эту маленькую вещь для себя. Ты так много работаешь, но никогда ничего не берёшь для себя, правда? Всегда за кулисами. Всегда на последнем плане.
Я сглатываю. Откуда он знал, что это нужно сказать? Откуда он знает меня так хорошо? Это правда. Я даже не занимаю слишком много места. Но ведь это и есть наставник — человек, который помогает другому сиять и преуспевать.