Мне стоит её игнорировать — правда стоит, но я просто не могу этого сделать.
— Элиза и Карина, поедете со мной, — говорю я коротко. Я иду к машинам и сажусь на заднее сиденье, решив не уделять Элизе особого внимания сейчас. Обычно мне приходится напоминать себе уделять женщинам больше внимания, помнить спрашивать об их самочувствии и делах, проявлять интерес.
Мы трогаемся с места, и я молчу, втайне надеясь, что они сами заговорят о вчерашней ночи, но сотрудники никогда не обсуждают личную жизнь при мне открыто. С чего бы им начинать сейчас?
— Ночь в клубе, — говорю я как бы между прочим.
Карина кажется слегка встревоженной моим интересом.
— Мы просто хотели посмотреть большой клуб, вот и всё. Увидеть эту знаменитую ночную жизнь Казани, о которой столько слышали со всех сторон.
— И? Стоило того? — спрашиваю я максимально беспечно.
Она смотрит на меня, явно удивлённая моим вопросом.
— Довольно круто было.
— Очень круто, — добавляет Элиза, с тщательно нейтральным выражением лица. Что с ней вообще такое? Карина продолжает болтать об интерьере и огнях, будто это та часть вечера, которая меня интересует больше всего.
Машина высаживает нас у тротуара перед зданием «Эмеральд Холл».
— Элиза, мне нужно пару слов о сегодняшнем заседании, — говорю я.
— Увидимся там! — говорит Карина, поднимаясь по ступеням к входу.
Элиза прижимает к груди свою коричневую сумку покрепче. На ней самый мрачный из её галстуков-бабочек — светло-коричневый, с мелкими чёрными точками.
— Что происходит на самом деле? — требую я прямо.
— Ничего особенного, — говорит она тихо. — Личные дела. Ситуация, о которой я узнала вчера вечером, — немного расстроила. Я не думала, что смогу заснуть после этого.
— Личные дела, — повторяю я, сгорая от любопытства и желания узнать, что именно.
— И, возможно, я выпила пару коктейлей больше, чем следовало. Я буду в порядке к началу встречи.
— В порядке? — говорю я с сомнением.
Она просто кивает — не поддаётся на мой обычный трюк с повторением последних слов собеседника.
Я не могу вынести, что у неё какая-то серьёзная ситуация, что ей плохо с похмелья или, что ещё хуже, она жалеет о том, что между нами произошло вчера.
— Пойдём, — говорю я решительно.
Она встревожена и растеряна.
— Что? Куда?
— Десятиминутный крюк в сторону.
Её глаза расширяются от испуга.
— Мы не можем. Мы не можем… больше так делать, — говорит она быстро.
— Сок, — говорю я спокойно. — Я не могу допустить, чтобы ты пошла на встречу, выглядя так, будто вот-вот потеряешь сознание прямо за столом переговоров. Тебе нужен свежий сок, и тут неподалёку есть хороший соковый бар… — Я указываю вниз по улице. — Что ты вообще подумала, что я предлагал? — Я пишу группе короткое сообщение, что мы будем через десять минут. Я иду по улице, шаги тяжёлые на бетоне. Она догоняет меня мелкими шажками. — Ты расскажешь мне, что не так?
— Я в порядке. Просто поздняя ночь получилась. Знаешь, бывает.
— Что на самом деле происходит? — настаиваю я.
— Ничего, что тебя касается напрямую, клянусь. — Мы становимся в небольшую очередь в соковом магазине. Я жду продолжения молча. — Мне позвонили после нашего… всего, что было, вот и всё, — добавляет она неохотно. — Плохие новости.
Я хмурюсь, пытаясь понять. Какие у неё могут быть плохие новости? Её мать умерла несколько лет назад, это я знаю. Отец живёт где-то в Западной части страны… он, кажется, не участвует в её жизни особо, но, полагаю, это может быть связано с ним. Или дело в друзьях, подругах. Или какая-то медицинская ситуация с ней самой? Но врачи не звонят посреди ночи обычно. У неё есть питомцы дома, о которых нужно заботиться? Я так многого о ней не знаю, понимаю я вдруг.
Почему, узнав плохие новости, она пошла пить с командой? Разве мои губы на её щеке и пальцы на её прекрасном тёплом месте за минуты до этого звонка не были достаточным доказательством моего интереса к ней?
Неужели ей не ясно, что я могущественный миллиардер, который может решить почти любую проблему деньгами или связями? Люди любят говорить, что деньгами проблему не решить, но, по моему богатому опыту, это отлично работает в большинстве случаев. А там, где деньги не срабатывают, угрозы обычно помогают, или, возможно, применение других грязных методов. Бездушные корпоративные мародёры вроде меня правда могут быть на удивление эффективными союзниками в трудных ситуациях.