Я извиваюсь под его дьявольскими ласками, теряя всякое чувство реальности. Он сжимает моё бедро, потом мой живот, ведёт рукой выше.
И внезапно останавливается.
— Что ты делаешь? — протестую я изо всех сил. — Ты не можешь просто так остановиться!
Он прижимает нежный поцелуй к моему животу, словно издеваясь.
— Получу галочку? — спрашивает он с ухмылкой.
— Нечестно! — Я хватаю его за волосы, кручу и изо всех сил пытаюсь заставить вернуться к прерванному делу, но он упрямо не идёт на уступки.
— О боже мой! — задыхаюсь я от отчаяния.
— Так получу я галочку за сегодняшний день или нет?
— Я не могу ставить галочки за сексуальные услуги, — выдыхаю я с трудом. — Это было бы настолько...
— Неуместно? — Он целует меня снова, дразня. — Настолько неуместно и неправильно. — Его слова — это тёплое дыхание на моей коже, так близко и одновременно так мучительно далеко.
Я кричу от разочарования и злости, но он упрямо не сдаётся своих позиций.
— Ладно, чёрт с тобой. Получаешь свою галочку.
— Ты точно уверена? — переспрашивает он.
— Да, — говорю я твёрдо. — Да, да!
И он наконец-то возвращается. Завершает начатое, только теперь это ещё лучше — именно потому, что было так невыносимо, когда он остановился и заставил ждать.
Он дарит мне ещё несколько мастерски точных, пугающе умных и выверенных поцелуев, и всё — оргазм накрывает меня мощной волной, как миллиард кружащихся и сверкающих звёзд во вселенной.
Я задыхаюсь и пыхчу, пытаясь отдышаться.
Он держит меня в этом полёте, его поцелуи постепенно замедляются, пока я медленно балдею под ним на широкой кровати. Он целует моё всё ещё дрожащее от удовольствия тело, нежно и внимательно.
— Это было настолько нечестно, — говорю я, дрожащими пальцами принимаясь расстёгивать его рубашку.
— Знаю, — соглашается он без тени раскаяния. Он стягивает с меня лифчик и целует мои груди. Я немного приподнимаюсь и снимаю его сама, небрежно отбрасывая куда-то в сторону. Я зашла уже так далеко, что ничего больше не имеет значения.
— Моя маленькая ласточка, — говорит он, утыкаясь лицом в мои груди. — Ты понятия не имеешь, насколько сексуально ты выглядишь, когда что-то требуешь. Ты просто, чёрт возьми, даже не представляешь.
Я лихорадочно расстёгиваю его ремень, нетерпеливо и неловко.
— Я хочу тебя прямо сейчас, — говорю я требовательно.
— Скажи это ещё раз, вот с этим своим ведьмовским взглядом, — просит он.
Боже, этот невозможный мужчина. Он заставляет меня чувствовать себя совершенно новой, другой. Я даю ему тот самый взгляд, который, думаю, он имеет в виду. Собираюсь повторить слова, но в последний момент решаю его удивить.
— Я хочу тебя, Прохор, — произношу я его имя.
Он рычит в ответ. Где-то рядом хрустит обёртка презерватива.
Я продолжаю возиться с его пуговицами, которые никак не поддаются.
— Моя ласточка, такая осторожная и нежная, — говорит он своим глубоким сексуальным голосом.
Я теряю терпение и просто разрываю его дорогую рубашку.
— Чёрт, — только и говорит он.
— Э, прости... — я действительно серьёзно.
Он смеётся, и я тоже начинаю смеяться вместе с ним. Как вообще получается, что я чувствую себя настолько комфортно рядом с ним? Я прижимаю ладони к его широкой груди, когда он медленно входит в меня — толстый и огромный.
— Чёрт побери, — выдыхаю я.
— Слишком быстро? — заботливо спрашивает он.
— Нет, я имела в виду — чёрт, да. Да. — Именно это точно сказала бы девушка с тем самым ведьмовским взглядом. Я хватаю рваную ткань его рубашки, притягиваю его ближе к себе и беру своё удовольствие от его горячего тела.
Сейчас полночь, и нет больше ни вчера, ни завтра, и я окончательно потерялась вместе со злодеем моей истории.
Я съела все круассаны, весь сыр и все крекеры, и теперь перешла к шоколадному торту. Я жадно проглатываю кусок за куском торта, поглощаю мороженое. Я впитываю в себя всё самое вкусное, что есть в нём.
Потом мы просто валимся на мягкую кровать, обессиленные. Я поворачиваюсь и долго смотрю на него. Медленно провожу пальцем по его небритой щеке.
И на одну короткую секунду мы чувствуем себя настоящими партнёрами, идеально сбалансированными на точке опоры, в полной синхронности друг с другом в этот единственный истинный момент жизни.
Глава 21
Прохор
Не хотеть и не нуждаться ни в каких вещах — это своего рода суперсила, когда ты ещё ребёнок, и тем более, когда становишься взрослым человеком, — особенно если умело сочетать это качество с репутацией плохого парня.
Но лёжа сейчас здесь рядом с Элизой, ощущая это странное и непривычное чувство покоя около неё, я с растущей тревогой понимаю, что мне очень даже не всё равно.