Великан стряхнул с себя руку второго мужчины. От злости его лицо потемнело. «При всей его доброте, – подумала Эрлан, – его характер способен хлестать как драконий хвост».
– Я не уйду, пока не буду полностью в этом уверен.
– Пожалуйста! – воскликнула Эрлан. – Вы позорите меня.
Она отпрянула от него так резко, что чуть не оступилась на крошечных перевязанных ступнях. И увидела в дверном проеме поджидающего её лавочника Ву. Тот снял свою чужеземную шляпу, и его бритая макушка не выглядела такой уж никчемной, а, напротив, казалась большой, гладкой и крепкой. В заправленную в жилетный карман косу была вплетена черная шелковая лента, а глаза жениха мерцали за толстыми стеклами очков. Эрлан не думала, что когда-нибудь сумеет полюбить его.
Комната, в которую они вошли, была полна мужчин, стоящих перед длинным деревянным прилавком и опрокидывающих во рты стаканы с пенным пивом. Сосновые половицы под ногами блестели от влаги и издавали солодовый запах. Эрлан видела все сквозь пелену слез, в которых винила густой табачный дым.
Лавочник Ву подвел ее к мужчине, который развалился на стуле, закинув ноги на стол. Тот поставил свой стакан и вытер рот запястьем. Его голова была круглой и лысой, точь-в-точь рисовый горшок, а растущие над верхней губой волосы напоминали лисий хвост.
– Черт тебя побери, китаец, – сказал плешивый и плюнул в деревянный ящик с опилками. Пол вокруг ящика был скользким и усеянным коричневыми пятнами. – Вижу, и ты решился в конце концов увязнуть шпорами в священном браке.
Лысый толстяк неуклюже поднялся на ноги и взял книгу. Эрлан не слушала, что он говорил.
– Скажи «да», – произнес он в какой-то момент.
– Да, – послушно повторила она, чувствуя, как одеревенели и стали странно холодными щеки.
Толстяк закончил, громко провозгласив:
– Можешь поцеловать невесту.
Китаец никогда бы не стал прилюдно касаться своей даже новообретенной жены. Но лавочник Ву взял Эрлан за руки, притянул к себе и прижался ртом к ее губам.
Чужеземные дьяволы захлопали, создавая достаточно шума, чтобы прогнать целую армию злых духов даже без помощи петард. Взгляд Эрлан упал на подол красного шелкового свадебного платья. Девушка ощущала внутри себя разгневанную дрожь и бурление, подобные гонимым тайфуном волнам.
Этот поцелуй был поистине отвратительным, а губы лавочника – сухими, как рисовая бумага.
* * * * *
Ветер начал в клочья рвать повисшую над холмом завесу дыма, когда братья Скалли поднялись по дороге к серебряной шахте «Четыре Вальта». Они находились в Радужных Ключах меньше месяца, недавно сойдя с прибывшего из Англии парохода с благим намерением преуспеть, усердно ведя добычу в золотой стране, полной возможностей. Правда, пока что им удавалось надолбить каменистой породы всего на три доллара за день, работая по десять часов в смену на шахте «Четыре Вальта».
Обычно братья почти не переговаривались между собой, являясь по натуре молчунами: Джере легко погружался в себя и проводил время в одиночестве, а Дрю был слишком гордым, чтобы показывать свои чувства. Но прибытие полуденного дилижанса разрушило привычную апатию Джере Скалли.
– Она не хотела выходить за него замуж, Дрю, – твердил он с родным корнуоллским акцентом. – Ты же сам видел, что не хотела.
Брат раздраженно и тяжело вздохнул:
– Да она едва ли не послала тебя ко всем чертям.Девушка стояла перед судьей и ответила «да», хотя никто не приставлял к ее голове пистолет, вот что я видел.Всерьез думаешь, что она предпочла бы уйти с тобой, нежели остаться с себе подобным? Неужто ты сам женился бы на ней, а?
– Может и женился бы.
Дрю взмахнул джутовым мешком с рабочей одеждой над головой Джере.
– Да ты рехнулся, братец, точно тебе говорю, раз не шутя толкуешь о женитьбе на китайской иммигрантке. Ты же знать не знаешь эту девчонку. Вы же всего какой-то парой слов перекинулись.
– Ты слышал ее голос? Он звучал как мелодия, будто она вот-вот запоет.
Дрю покачал головой, хотя и не отрицал, что девушка была красивой. Ее глаза походили на темные гладкие речные камни, а губы по форме напоминали красные банты, которые рисуют на конфетных коробках. Но самому Дрю нравились женщины поярче. Женщины с темно-красными волосами и цветастыми юбками, манящими глазами и гортанным смехом. Женщины, которые любили крепко и жили взахлеб.
Женщины навроде миссис Ханны Йорк.
Он вспомнил, как она вытащила из кармана свой маленький пистолет и угрожала отстрелить китайцу нос. О, Боже, до чего же она красива и порочна. И до чего же Дрю хотел ее. Однако пока что миссис Ханна Йорк не обращала на него ни малейшего внимания.