«Больше похоже на демонстрацию мускулов, шерсти на груди и проклятых глупых мужских ужимок», – подумала Ханна, с громким щелчком захлопнув веер.
Позади них в воздухе раздался треск большой хлопушки, но большинство людей были слишком увлечены состязанием, чтобы это заметить. Шахтеры работали в командах по двое, каждые три минуты меняясь местами. Один махал молотом, и с каждым ударом напарник, удерживавший бур вертикально, слегка приподнимал и поворачивал его, чтобы штырь не застрял в отверстии, тем самым вызвав потерю нескольких драгоценных секунд. Из шланга, прикрепленного к бочке, в пробиваемое отверстие медленно текла вода, чтобы вымывать пыль. Та команда, которая за пятнадцать минут глубже всех продырявит гранитную плиту, выиграет соревнование и получит приз – двадцатидолларовую золотую монету.
Мужчина с большими никелированными часами в руке прокричал: «Время!», и шахтер с молотом нанес последний удар. Звенящее эхо лязгающего металла угасло в шуме взрывающихся петард и рокоте медных духовых инструментов. Хронометрист промыл из шланга отверстие и замерил глубину.
– Пятьдесят пять сантиметров! – объявил он, и толпа вежливо зааплодировала. С таким результатом никакого приза не выиграть. Пока что лучший замер составлял чуть меньше шестидесяти семи сантиметров.
Когда настала очередь братьев Скалли, Ханна сменила дислокацию, встав между Клементиной и мисс Лули Мэйн. В белом сатиновом платье, украшенном гирляндами из красных и синих лент, маленькая учительница выглядела такой же красивой и яркой, как флаги, развевавшиеся на окружающих поляну сосновых столбах. Красивой, грациозной и очень-очень молоденькой. Рядом с ней Ханна чувствовала себя старой, заскорузлой и изношенной, как подбитые гвоздями сапоги земледельца.
Бросив косой взгляд на Ханну, учительницаодеревенела как столб ограждения, и миссис Йорк улыбнулась про себя. Мисс Лули Мэйн не знала, как к ней относиться, ведь Ханна была хозяйкой салуна, истиной Евиной дочкой, непостоянной распутной женщиной, о каких, вероятно, не единожды предостерегал бедняжку священник на родине. Но Ханна также водила дружбу с Клементиной Маккуин, которая в свою очередь, конечно же, была в высшей степени уважаемой леди из известной бостонской семьи, женой фермера и президентом Дамского Клуба. И поэтому молодая учительница постоянно пребывала в нерешительности, отнестись ли к Ханне Йорк с презрением или пригласить ее на чашечку чая с имбирным печеньем.
– Вы знаете мистера Дрю Скалли? – небрежно спросила Ханна.
Щеки девушки вспыхнули как маки, а на губах появилась застенчивая улыбка.
– Пока что мы официально не представлены друг другу, но я несколько раз его видела. В городе. Он улыбался мне и приподнимал шляпу.
В данный момент Дрю Скалли снимал не только шляпу, но и пиджак, жилет, галстук и рубашку. Он потянулся, покрутил плечами и выпятил бугрящуюся мышцами грудь. Мисс Лули Мэйн ахнула, и Ханна чуть было не вздохнула вслух заодно с ней.
Не потому, что сама позарилась на этого мужчину. На самом-то деле, скорее из жалости к глупышке Лули.
Джере тщательно выбирал на гранитной плите место для бурения, ведь поскольку Скалли выступали последними, самые лучшие были уже разобраны. Дрю развернул холщовый сверток и взял недавно заточенный бур. Он поднял глаза и, заметив, что Ханна смотрит на него, послал ей белозубую улыбку, а та ответила взглядом, словно кричащим «будьте-прокляты-мистер». И Дрю... невероятно, он имел наглость подмигнуть ей! Как если бы она была сладенькой молоденькой девчонкой вроде мисс Лули Мэйн, у которой трепетало в груди и подгибались колени только потому, что привлекательный мужчина уделил ей малость внимания, и которая знать не знала, что тому на самом деле было нужно всего лишь пошуровать у ней промеж ног.
Дрю Скалли пристально посмотрел на Ханну, когда присел на корточки. Его штаны натянулись на широко разведенных бедрах. Он сжал бур в верхней части. Брат встал над ним, занеся молот для удара. Хронометрист дотронулся до плеча Джере, и шахтер опустил молот на крошечную головку. С громким лязгом бур глубоко вошел в гранитную плиту, и мисс Лули Мэйн подпрыгнула и ахнула, будто приняла удар на себя.
Через три минуты хронометрист снова коснулся плеча Джере. Скалли отбросил свой молот, присел на корточки, схватил бур, в то время как Дрю взял собственный молот, размахнулся и опустил его на головку бура, даже не моргнув глазом. Еще через три минуты мужчина с часами дотронулся до плеча Дрю, и братья снова поменялись местами.