Эрлан опустилась перед Ву на колени и села на пятки. Муж и жена посмотрели друг на друга, глаза в глаза, почти соприкасаясь коленями.
– Вот мое предложение: ты будешь платить мне доллар в день, чтобы я работала в лавке, готовила и убирала комнаты.
Эрлан была довольна этой частью своего почина. Она представляла, как привнесет в жизнь лавочника гармонию. Сейчас в лавке царил хаос, что частенько случалось, когда господствовал дух ян. Сэм Ву был из тех людей, что никогда не выбросят старую метлу и не потратят впустую даже зернышка риса. Эрлан же составит опись товаров в лавке и рассортирует их по назначению. Выметет из-под кровати комья пыли и сверху донизу отдраит кухню. И очень сильно постарается так готовить рис, чтобы он не слипался, и каждый день будет ставить плошки этого рассыпчатого риса в качестве приношения кухонному богу – долг, которым прежде постыдно пренебрегали, что, без сомнения, чревато всяческим невезением.
– Я буду работать, а ты будешь мне платить, – сказала Эрлан. – Один американский доллар в день.
Лавочник Ву сделал вид, будто взвешивает ее слова, поглаживая колючую бородку, но Эрлан подозревала, что тайком он смеется над ней.
– А что от этой сделки получу я, а? – спросил Сэм. – Помимо болей в животе и пустых карманов?
Она поджала губу, чтобы скрыть еще одну улыбку, и скромно потупилась.
– Мои проступки действительно серьезны, муж мой. – Эрлан пригладила ханьфу на коленях, сорвала травинку, бросила ее и, не поднимая глаз, сказала: – Для меня будет огромной радостью подарить тебе сына.
Вот, слова уже произнесены, но они не вызвали нестерпимую горечь на языке. Эрлан подумала, что ей, по крайней мере, выпадет честь стать матерью сына – а ведь это, в конце концов, предназначение, для которого она родилась женщиной. Она подарит лавочнику Ву сына, и через него будет удостоена почитания.
Эрлан ожидала, что муж обрадуется этой части соглашения, ведь без потомков мужчина обречен скитаться в мире теней. Но, сохраняя спокойствие, Ву ничего не сделал и ничего не сказал.
Вдалеке Эрлан слышала странный неблагозвучный шум, издаваемый фон-квейскими медными рогами. Хлопнули петарды, и вблизи четы Ву какой-то китаец проклял богов и фан-тан бобы.
– И что ты будешь делать со всеми этими деньгами, которые я тебе заплачу? – наконец произнес Ву.
– Буду складывать в коробку под нашу постель, где должна лежать тыква, защищая нас от призраков. И когда соберу достаточно, верну тебе весь выкуп за невесту и куплю себе билет на корабль до Страны цветов. – Билет стоит шестьсот американских долларов, а Сэм Ву заплатил за нее больше восьмисот. Потребуется много дней, чтобы заработать столько денег. И много, очень много ночей.
Лавочник Ву аккуратно обернул трубку кальяна вокруг чаши. Они оба наблюдали за движением его пальцев, коричневых и морщинистых от возраста. Ву посмотрел на жену, не моргая за толстыми, круглыми стеклами очков, резко отвел взгляд и набрал полную грудь воздуха.
– Я знаю, что ты думаешь обо мне – чеснокоед из Кантона, который говорит с грубым тамошним акцентом. А ты... – Он махнул рукой в ее сторону. – Айя, такая вся из себя гордая, благородная и высокомерная со своим мандарином. Ты появилась на свет для красного атласа и серебряных палочек для еды. А я – для конопли и деревянной лачуги с грязными стенами и соломенной крышей. Мать родила меня, четвертого сына, на старом рисовом коврике утром, а в обед уже вернулась в поле. Ха, я сказал «в поле», однако язык не повернется назвать его даже квадратным моу – наделом.
Внезапно Ву рассмеялся резким лающим смехом, какого Эрлан прежде от него не слышала.
– Всего одна из твоих золотых шпилек кормила бы мою семью целый год – в день мы довольствовались единственной чашкой водянистой рисовой каши или, если улыбалась удача, лепешками из просовой муки. Не могу вспомнить ни дня из своего детства, когда мой живот не был раздут от голода как у снулой рыбы. – Взгляд китайца снова вернулся к лицу жены, и та горечь, которую Эрлан услышала в голосе Ву, сейчас отразилась в его глазах. – Ты тоскуешь по тому, чего лишилась. А мне так все равно, увижу ли я когда-нибудь снова желтую землю Китая. – Муж будто о чем-то просил ее, но Эрлан не понимала, о чем именно. В любом случае, это было не важно, ведь ей нечего ему дать.
– Я не могу изменить свои чаяния, – сказала она. – Но могу выполнить и выполню свой долг чести. Я подарю тебе сына.
Сэм Ву наклонился к ней так близко, что она ощутила запах его дыхания – не чеснока, а табака и американского пива. Увидела ямки на его коже, где росли жесткие усы, и глубокие складки вокруг рта, появившиеся от улыбки.