Дрю самовольно расположился на стуле и сверкнулдерзкой улыбкой.
– Мы поговорим о том, что я получу после того, как вы взглянете на это. – И так резко бросил во владельца шахты куском породы, что одноглазый должен был либо поймать булыжник в воздухе, либо дать ему врезаться себе в лицо.
Одной рукой Маккуин словил камень, даже не моргнув. А взглянув на него, нахмурился.
– И что я должен делать с образцом пустой породы — придавливать им бумаги?
– Это не кусок бесполезного кварца. Это – красная латунь.
Лицо владельца шахты приняло наполовину скучающий, наполовину высокомерный вид.
– Медь? И ты ожидаешь, что из-за никчемной меди я станцую джигу, прыгая до потолка от восторга? Боюсь, то, что ты нашел зеленую плесень в моих выработках вряд ли можно назвать новостью, к тому же ей никто не рад. – Медь считалась проклятием при добыче серебра, поскольку этот металл хлопотно было извлечь из приносящей прибыль руды.
Дрю вытянул ноги, скрестил их в лодыжках и засунул большой палец в карман жилета.
– Да, там действительно есть медь. Громадные чертовы зеленые жилы.
Губы Джека Маккуина изогнулись в кривом оскале.
– Ого-го!
– Позвольте рассказать вам кое-что новенькое о меди, командир. – Старик надменно поднял бровь от такой наглости, и Дрю снова ухмыльнулся. – Да, пока за нее дают двенадцать центов за полкилограмма. Может, на нашем рынке с медью сейчас особо не разбежишься, но взгляните на восточные штаты — они повсеместно прокладывают электрические кабели и телефонные провода. И называют это веком электричества. Все телефоны и электрические лампочки Эдисона нуждаются в километрах красного металла. Через год-два, уверен, медь подскочит в цене до двадцати центов за полкилограмма или даже больше.
Джек Маккуин приподнял крышку коробки из сандалового дерева и вытащил сигару. Изучив ее, старик откусил конец и выплюнул его в медную плевательницу. Закурив и жадно втянув в себя дым, владелец шахты вытащил ювелирную лупу из одного из многочисленных ящиков стола, встал и направился к треснутому грязному окну, захватив с собой образец руды.
Маккуин поднес лупу к единственному здоровому глазу.
– Откуда это?
– С западного забоя на глубине ста метров. Я уже исследовал образец в Бьютте, но вы можете показать его своему человеку, который подтвердит, что руда настолько чистая, что, свозив ее в Китай на переплавку, вы все равно получите прибыль. Этот холм набит медью. Готов поставить на это свою репутацию чемпиона по командному бурению.
– Даже так? Но ведь ты больше не сможешь подтвердить свою репутацию, верно? Не в команде с братцем, слепым как крот в сильную метель.
– Ты чертов ублюдок... – Дрю соскочил со стула и ринулся на старика, но был остановлен карманным пистолетом, нацеленным ему в живот.
– Сядь, – приказал Маккуин.
Дрю положил палец под дуло и приподнимал, пока оно не уставилось ему промеж глаз, затем осклабился.
– Собираетесь пристрелить меня? После того, как половина утренней смены видела, что я сюда зашел?
Одноглазый Джек попытался смутить наглеца взглядом и, когда не удалось, рассмеялся.
– А у тебя в зобу есть мужество, верно, Дрю Скалли? Сядь, пожалуйста. И заметь, я говорю это с улыбкой.
Маккуин засунул пистолет обратно в карман пиджака и снова изучил образец руды, вертя его в руке.
– Вообще-то я ненавижу насилие, особенно когда оно направлено против меня, да и любой мужчина встревожится, если на него вот так набросятся со спины, Дрю Скалли. Тут волей-неволей занервничаешь, из-за чего всегда может приключиться несчастный случай.
Старик вернулся на свое место за столом из красного дерева, пристроив подбородок на сложенные домиком пальцы. Он изучал Скалли завораживающим пристальным взглядом чародея.
– Когда через несколько месяцев в «Четырех вальтах» обнаружат медь, ты удивишься как забеременевшая монахиня. Такова твоя роль.
– А какова будет ваша роль?
– «Не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся Бога твоего. Я Господь». Пять долларов в неделю для твоего брата — назовем это пенсией. Таким образом ему никогда не придется вымаливать гроши на углу. Этого вполне хватит на виски и оставит ему достаточно гордости, чтобы не сунуть в рот пистолет.
Дрю притворился, будто ему не предложили то, ради чего он пришел.
– Это хорошо для бедняги Джере, – сказал он. – А что насчет меня? – У него не было намерения показаться жадным или дураком. Потребуй он процент от доли, и получил бы по башке, схлопотал пулю в спину, а потом оказался бы брошенным в какой-нибудь заросший кустарником глубокий овраг. Но Дрю Скалли стремился выбраться из шахт любой ценой. Так или иначе, он вырвется из проклятых рудников.