Гас взялся за жердь ограждения, схватившись так сильно, что на запястьях набухли вены и выступили сухожилия.
– Может, ты хочешь вернуть свои деньги, – предположил он, – чтобы уехать из этого места. Уехать от меня.
У Клементины перехватило дыхание.
– О, Гас... Ты же знаешь, я никогда тебя не оставлю.
И снова он пристально посмотрел на жену, словно пытаясь прочесть мысли, проникнуть в ее душу.
– Не сказал бы, что знаю, – наконец вздохнул он, – но, пожалуй, мне придется в это поверить. Если я собираюсь и дальше жить с тобой.
Она положила руку поверх его ладони. Изгородь по-прежнему разделяла их, но теперь они касались друг друга. Засуха, подумалось Клементине, не заканчивается одной-единственной каплей дождя. Но когда к первой капле присоединяется другая, а затем еще одна, и еще, они могут пролиться достаточно щедро, чтобы снова озеленить землю.
– У нас будет еще один ребенок, – произнесла Клементина и стала наблюдать, как на лице мужа отражаются эмоции: удивление, затем снова обеспокоенность. И в конце концов теплота и нежная радость.
Гас вытащил руку из-под ладони жены и положил её на щеку Клементины. Медленно он наклонил голову и поцеловал свою любимую.
В то лето дождь так и не хлынул, чтобы напоить землю, но в тот день закончилась мертвящая засуха в их брачном союзе. С того дня каждое прикосновение и каждое слово становились множеством капель дождя, питающих их совместную жизнь.
И сейчас Клементина в который раз думала о том дне, пока наблюдала, как муж уезжает, чтобы спасти умирающих коров. В который раз думала, что вопреки ужасной зиме и упадку, накрывшему ранчо, они с Гасом наконец обрели счастье и понимание. И любовь.
* * * * *
Позже, в одиночестве выпекая в кухне хлеб, Клементина услышала звон колокольчиков. Она прищурилась от яркого мерцания снега. С ведущей в город дороги сворачивали двухместные сани, которыми управлял богато одетый мужчина в котелке на бобровом меху и в темном клетчатом шерстяном пальто. Он поднял голову и повернулся лицом к дому.
– Что этому старому мерзавцу понадобилось? – вслух сказала Клементина сама себе.
Гас находился во дворе, только что вернувшись с пастбища. Увидев, как двое мужчин встретились и исчезли в сарае, она быстро вышла за дверь и поспешила следом за ними, не побеспокоившись даже накинуть пальто.
Ледяной ветер пробирал до костей, и Клементина задрожала, обхватив себя руками. Снег на тропинке хрустел под подошвами её туфель. Тополя потрескивали от холода.
В сарае пахло лошадиным потом, старым сеном и навозом. Висящая прямо на крючке за дверью керосиновая лампа отбрасывала тусклый свет, который отражался от лезвий кос и поблескивал на смазанной маслом упряжи и паутине. Клементина вошла в тишину, густую, как охлажденная патока. Заводя свою лошадь в стойло, Гас посмотрел на нее, но по каменному лицу мужа она ничего не смогла определить.
Одноглазый Джек Маккуин расцвел чарующей улыбкой.
– Всегда приятно полюбоваться на тебя, очаровательная снохушка. – Его взгляд опустился на ее живот, увеличившийся из-за пятимесячной беременности. – Вижу, тебя снова разносит. Плодитесь и размножайтесь. – Старик кивнул своим словам. – Да, действительно. Прелестная и плодовитая, а также верная и добродетельная. Добродетельная жена – венец для мужа своего. Эта женщина венец для тебя, Густавус?
Гас накинул уздечку на колышек и перекинул седло через дверцу пустого стойла.
– Что тебе здесь нужно?
Клементина обратилась к свекру с самой благонравной улыбкой.
– Кто скрывает ненависть, у того уста лживые, –нараспев сказала она, – и кто разглашает клевету, тот глуп.
Подлинная радость мелькнула на лице Джека Маккуина. Он кивнул, будто отдал ей победу в этой маленькой перепалке, и снова переключился на сына. Старик хлопнул затянутыми в перчатки ладошами и деланно вздрогнул.
– Выдалась та еще зимушка, верно? В последнее время кажется, будто солнце, едва изволит выглянуть, тут же прячется от мороза.
Гас зачерпнул вилами сено и бросил охапку кобыле в кормушку.
– Так ты скажешь наконец, что тебе нужно?
– Боже, какой же ты грубый, непочтительный отпрыск! И это после всего, что я для тебя сделал. Растил, холил, лелеял, кормил, одевал...
Губы Гаса отлипли от зубов.
– Ни от каменя плода, ни от вора добра.
Джек цокнул языком и покачал головой.