Клементина опустилась на колени и поднесла их сцепленные руки к своим губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев мужа.
– Ты не поступил со мной неправильно, ты все сделал так, как следовало. И почему ты думаешь, что я захотела бы идти по жизни без тебя, Гас Маккуин? Если бы мне пришлось все заново пережить, я бы сделала все то же самое, абсолютно все. – Нежная улыбка смягчила ее лицо, и она прикоснулась к губам мужа свободной рукой, следуя пальцем по изгибу его усов, поглаживая их. – Ты же ковбой моей мечты.
– Кто-кто? И что это может значить?
Клементина опустила голову и поцеловала его в губы.
– Это значит, что я люблю тебя.
Она открыла дверь, и в помещение ворвался ветер. Ледяной воздух приятно охладил разгоряченное лицо, и Гас глубоко вдохнул. Клементина на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на мужа, после чего ушла, закрыв за собой дверь.
Нахлынули мысли, заставив Гаса улыбнуться. В подседельной сумке у него лежали те самые красные дамские панталоны... он собирался их ей подарить. Надо достать вещицу, когда она вернется и попросить надеть для него сегодня ночью. Только панталоны — больше ничего. У Клементины прекрасные ноги, длинные и стройные, как у жеребенка…
Гас вспомнил, как она выглядела, когда стояла в дверном проеме в окружении яркого от снега зимнего света и улыбалась. Клементина не часто улыбалась, но когда все же делала это, то ее улыбка по яркости напоминала включенную газовую горелку. Она озаряла все ее лицо.
Такая красивая. Прямо как в первый раз, когда он ее увидел.
* * * * *
Клементина встала на сиденье саней и оглянулась назад, на большой дом. Из трубы поднимался дым. Сосульки на карнизах влажно блестели под солнцем лимонного цвета, которое светило в плотном голубом небе, но не грело.
Сверкая и мерцая, в воздухе кружили кристаллы льда. Она слышала тихое позвякивание, будто друг о друга стукались бокалы при провозглашении тоста.
Поскольку буран пришел с севера, Клементина направила сани на юг в сторону оврагов и склонов холмов, куда могли убрести спасающиеся коровы. Сугробы скрипели под ясеневыми полозьями саней. Копыта лошадей вздымали хлопья снега, словно морской песок. Весь округ Танец Дождя был покрыт льдом, мерцающим как хрустальный кулон. Выделяясь на общем фоне, горы напоминали длинный ряд белых типи, вонзающихся в небо, чистое, холодное и красивое.
Клементина обнаружила коров сбившимися в кучу у изгороди. Большинство были мертвы, но в некоторых еще теплилась жизнь – они стояли, прижавшись друг к другу, дрожащие и голодные. Их шкуры блестели от инея, изо ртов выходил пар, а сосульки бахромой покрывали подгрудки и бока. Животные зазвенели, как качаемые ветром люстры, когда, оторвав от снега замороженные ноги, потянулись к ней, привлеченные запахом сена.
Стая волков поедала наваленные в кучу трупы. Осмелев от голода, хищники даже не отпрянули, когда Клементина подъехала. Поэтому она точным выстрелом уложила одного из «винчестера», а остальные разбежались, скрывшись в сосняке неподалеку. Миссис Маккуин посмотрела на мертвого волка и испытала чувство гордости. Гордости за то, что давным-давно заставила себя научиться стрелять, а затем практиковалась, пока не наловчилась попадать в цель.
Клементина с трудом стащила тюк с саней, перерезала веревку и начала вилами раскидывать сено. Оно пахло летом. В прошлом году во время засухи, когда денег совсем не хватало, чтобы нанять помощников, Клементина сама помогала Гасу заготавливать сено. Она вспомнила ощущения, которые испытываешь, когда взмахиваешь косой по высокой траве и видишь, как острое лезвие режет стебельки и укладывает их на землю ровными рядами. Будто создаешь поэзию собственным телом. И хотя сначала у нее не получалось, Клементина научилась делать это хорошо. Сейчас она уже многое умела. Многое, что требовалось в Монтане.
«Я медведь», – подумала Клементина и рассмеялась. Она запрокинула голову и громко крикнула:
– Я медведь!
Потом глубоко вдохнула, очищая легкие холодным воздухом. Ее лицо было по-прежнему обращено к небу. Огромному, широкому небу Монтаны, безветренному, безоблачному — прозрачному тихому воздуху и холодному солнечному свету.