Скалли сидел неподвижно, и в тишине комнаты Эрлан слышала хлюпанье и чавканье колес телеги, пробирающейся по грязной дороге, и отдаленное громыхание грома. В спальне, представляющей собой пристройку к лачуге, в которой миссис Ву устроила прачечную, всегда пахло как сейчас — мылом, крахмалом и паром.
Джере нащупал ее губы и пальцами нежно провел по ним.
– Не то чтобы я не хотел пойти с тобой и Сэмюэлом, понимаешь. Просто...
Эрлан лизнула его пальцы, пробуя на вкус.
– Понимаю.
Вместо глаз у Джере остались лишь страшные рубцы, на которые глазели люди. И хотя он не мог видеть любопытных, она знала, что он чувствовал на себе их взгляды. И также знала, что больше всего Джере ненавидел стыд, который испытывал, когда его куда-то вели. «Как чертова мопса на поводке», – частенько ворчал мужчина.
Эрлан осталась с ним еще ненадолго, а затем поднялась и пошла за сыном. Она вымыла и нарядила Сэмюэла в красивую американскую одежду, чтобы порадовать его отца, а сама надела золотой браслет замужней китаянки, поскольку по-прежнему являлась женой Сэма Ву и всегда ею останется.
Затем, держа Сэмюэла за руку, Эрлан направилась к двери пристройки.
– Мы уже уходим, – сказала она.
Джере повернул голову и кивнул. Эрлан увидела в его лице жажду спросить, как долго ее не будет – он явно хотел обнадежиться, что она скоро вернется. А еще увидела отчаянную гордость, которая удержала любимого от вопроса.
Китаянка отпустила руку сына и скрестила ладони на груди, словно защищая сердце. У Джере снова начало получаться вырезать из дерева. Когда он наловчится мастерить поделки так же хорошо, как раньше, у него появится еще один стимул к жизни помимо нее. И у Эрлан больше не будет причин оставаться. Ей придется уйти от него, и в этот раз Джере отпустит ее, не пытаясь удержать. Поскольку он больше не верил, что достоин ее.
«Моя судьба — это круг, который пока что очерчен лишь наполовину».
Ей придется уйти от Джере Скалли.
Снаружи грязный дым из медеплавильной ямы висел над головой удушающим и вонючим влажным шерстяным одеялом. Эрлан с сыном с трудом пробирались по жидкому чавкающему месиву, направляясь из города в сторону китайского кладбища.
– Айя, эти дороги грязны, как рисовые поля, – сказала китаянка Сэмюэлу, который никогда не видел, как растет рис. Однако ее воспоминания тоже не отличались четкостью, поскольку она когда-то смотрела на поля только с высокой садовой стены своего лао-чиа.
Жители Радужных Ключей не позволяли китайцам хоронить покойников на городском кладбище, и поэтому те устроили собственное место погребения на ничейной земле у подножия холма Танец Дождя среди отходов, куч шлака и пустой породы. Казалось, будто здесь выдохнул дракон — даже сорняки не росли на выжженной земле.
Эрлан дала сыну ветку ивы и показала, как нужно подметать могилу отца, чтобы прогнать всех злых духов, которые могут здесь скрываться. Затем они выложили пирожки с фасолью, рисовые клецки и один драгоценный апельсин. Поставив горящие ароматические палочки и маленькие восковые свечи вокруг деревянного надгробия, Эрлан рассказала Сэмюэлу о том, каким сильным и честным человеком был лавочник Ву. И что долг мальчика – заботиться о духе отца в мире теней.
В этом году Сэмюэл был уже достаточно взрослым, чтобы самому управлять воздушным змеем. Их делали из красного шелка и лучинок и запускали на фестивале Чистого Блеска, дабы почтить умерших предков. Эрлан наблюдала, как змей парит в вышине, подобно ленивой птице порхает вниз и вверх по заволоченному дымом небу. Миссис Ву задалась вопросом, каково это – быть такой же свободной, как этот змей, свободной от постоянной необходимости сдаваться в цепкие руки судьбы, от которой онабольше не хотела бы зависеть.
Быть свободной, чтобы служить только самой себе и угождать только самой себе.
Бумажный змей вольно скакал по ветру, но по-прежнему был привязан к земле веревкой в руке мальчика. Его свобода была лишь иллюзией. Но если обрезать шнур, змей ринется ввысь в огромное и пустое небо Монтаны, чтобы навсегда исчезнуть.
Внимание Эрлан привлекло движение на ведущей в город из долины дороге — мужчина и женщина верхом на лошадях. Мужчина, которого миссис Ву не смогла узнать с такого расстояния, и женщина со знакомыми светлыми волосами, чьего приезда Эрлан ждала.
Взгляд Эрлан двинулся от всадницы вверх по холму к скелетообразному каркасу над шахтой «Четыре вальта». А затем снова вниз на ровные прерии, где новая яма для обжига изрыгала вонючий коричневый дым.