– Не обману тебя, малышка. Будет немного больно.
Она улыбнулась, чтобы показать, что верит в лучшее.
– Я слышала, Гас, что в первый раз всегда больно. Но не понимаю, почему. Что именно ты собираешься делать со мной?
– Только то, что делают все мужья. Ничего плохого.
Сейчас он полулежал на ней, давя массивным торсом. Ей нравилось чувствовать на себе его вес. В этом было что-то такое… такое интимное, будто выдерживая его тяжесть, она становилась настоящей женой.
Гас оглаживал ее, словно пытался утихомирить норовистую кобылку, и Клементина чуть было не рассмеялась. Она дотронулась пальцем до уголка его рта и провела по нижней губе. Мужской рот выглядел жестче, чем был на самом деле.
– Тебе тоже будет больно?
Румянец на его щеках вспыхнул ярче, и Гас потупился.
– Значит, тебе уже все известно, – заключила она. – У тебя это не впервые.
Его голова так сильно опустилась, что Клементина больше не видела лица. Гас шумно выдохнул.
– Клементина… это не та вещь, которую мужчине легко обсуждать со своей безупречно воспитанной, милой и невинной женой.
Ей хотелось, чтобы он перестал говорить так, думать так. Клементина, вне всяких сомнений, не была безупречно воспитанной и больше не хотела быть милой и невинной. И ей не терпелось узнать, что же произойдет дальше. Она не могла выбросить из памяти материнские слезы облегчения, когда доктор заявил, что та не должна больше пытаться заводить детей. К тому же Гас предупредил, что будет больно. И она не раз слышала разговоры о том, что супружескую обязанность приходится терпеть. У Клементины сложилось впечатление, что это вроде наказания палкой.
Девушка вытянула руки по швам и зажмурилась.
– Теперь можешь сделать это со мной. Я готова.
Гас рассмеялся, уткнувшись носом в мягкое местечко между ее плечом и шеей.
– Я люблю тебя, Клементина. Ты такая красивая, такая чистая и непорочная.
– Я вовсе не чистая и непорочная, Гас. Не совсем.
– Значит, ты признаешь, что красива?
Краска залила ее щеки. Муж чмокнул ее в губы, и его смех, низкий и хриплый, окутал ее. Она глубоко вдохнула мужской запах.
Гас провел рукой по груди Клементины, разминая ладонью, потом приподнял, будто оценивая спелость. Слегка зажал сосок между большим и указательным пальцами, смяв шелковистый батист, и Клементину опалило жаром. Муж играл сосками, а ее мышцы дергались все сильнее и сильнее, пока спазмы не сделались невыносимыми. Клементина схватила его за запястье, думая, что умрет, если он не прекратит, умрет, если он остановится.
Гас втиснул ладонь между ног жены, и потрясенная тем, что он трогает ее в запретном месте, и ощущениями, вызванными этим прикосновением, охваченная волнением, Клементина воспротивилась и попыталась оттолкнуть Гаса.
Задыхаясь, он прошептал:
– Не бойся.
– Нет, но это просто… О! – Клементина ахнула, когда он надавил там пальцем, словно пытаясь проникнуть внутрь. Внутрь! Она не хотела лежать спокойно. Не могла. Напряженное тянущее ощущение закручивалось в спираль внизу живота, разбегалось по телу и распирало грудь, пока Клементина не начала задыхаться, а в ушах не зашумела кровь.
Гас опустил голову, и его волосы упали ей на щеку. Одной рукой он пытался расстегнуть ширинку, а другой схватил подол ночной рубашки жены и задрал до талии.
Влажный жар истекал из ее сокровенного местечка, словно Клементина таяла.
– О, пожалуйста, – попросила она, желая чего-то, чего-то, чего-то…
Гас неподвижно навис над ней. Его грудь поднималась и опускалась, дыхание было тяжелым и прерывистым. Потная шея блестела под светом фонаря.
– Извини, но сейчас я должен быть в тебе, малышка. Должен войти в тебя.
И именно это он и сделал: проник в нее своим твердым и жестким мужским органом. Клементина чуть не завопила. Только засунув кулак в рот, смогла сдержать крик. Ее глаза широко распахнулись, когда Гас глубже вторгся в нее. Казалось, он разрывает ее пополам. Клементина боролась с болью, смиряя желание сбросить мужа. Он снова и снова вонзался в нее, а затем содрогнулся, выгнул спину и застонал.
Гас повалился на нее, переводя дух, и уткнулся лицом в ее волосы. Клементина хотела пожаловаться, что он того гляди раздавит ее, но не могла вдохнуть. Между ног горело, там глубоко внутри, где муж по-прежнему растягивал ее плоть. Владел ею.
Гас слез с Клементины, перекатился на бок и повернул ее так, что теперь они лежали нос к носу. Жжение между ног несколько утихло. Сейчас она чувствовала там горячую влагу. Неужели он что-то в ней порвал, и теперь она истекает кровью?