— Нет, — объяснял Джеймс, — он говорил что-то о специальном разрешении от Кентербери. Он сказал, что это избавит от бессмысленного ожидания.
— Тогда я надеюсь, что он уже начал договариваться с церковью. А если мы устроим бал по случаю помолвки, то мне просто необходимо знать, когда он намерен объявить о ней.
От таких заявлений матери Роуз содрогнулась.
— Я знаю, вы все хотите, чтобы это выглядело прилично и радостно, — с трудом произнесла она, — но я была бы признательна, если бы вы, хотя бы в кругу семьи, согласились, что я охотнее вышла бы замуж за торговца рыбой, чем за Косгроува.
— Что сделано, то сделано, — весело сказала Беатриса. — Разумеется, мы понимаем, что он тебе не очень нравится. Но многие браки начинаются с простого знакомства, а кончаются дружбой и любовью.
— А как же его репутация? — настаивала Роуз.
— Его родство с нами может только улучшить ее. Ведь он же все-таки маркиз.
На мгновение она закрыла глаза. Дело было не в том, что ее семья не понимала или не могла понять ее сомнений. Они слышали о них, но отмахивались как от несущественных. В этот же разряд перешла и она сама. Стала не более чем товаром, которым можно заплатить карточный долг. Разве они не допускали, что она может сбежать, если захочет? Но вместо побега решила делать то, что делала всю жизнь, — заботиться обо всех. И она впервые подумала, что немного признательности и благодарности не были бы лишними.
— Тогда поедем покупать мне приданое, не так ли? — Она открыла глаза. — Ясно, что больше нечего ждать.
— Ты издеваешься, — сказала Беа, вставая, — но я не обращаю внимания. Скоро настроение у тебя поднимется. Джеймс, мы будем на Бонд-стрит. Отправь записку о ленче Косгроуву и приезжай.
Гнев стучал в висках у Роуз. До сих пор она никогда не думала о том, что никто не ценит ее трудов по ведению домашнего хозяйства. Она сама видела, что у нее все хорошо получается, за исключением Джеймса и его азартных игр. Но для собственной семьи она была… незаметна. До этого дня.
Когда она уедет, вот тогда они заметят ее отсутствие. Сегодня она обрела цену — десять тысяч фунтов. И сейчас она, как никогда раньше, чувствовала, насколько ее недооценивали. Может быть, она ожидала от них слишком многого?
Все следующие два с половиной часа она ходила за Беатрисой из магазина в магазин, набирая охапки чепчиков, лент для волос, ночных кофточек, шалей и прочих вещиц, которые ничего для нее не значили и совсем не соответствовали ее вкусу. Когда Беа выбрала очень яркую розовую шляпку с рюшами, Роуз оторвалась от своих мыслей и попыталась отговорить леди Фиштон от покупки. Это, по крайней мере, отвлекало ее от мысли, что через двадцать минут она будет сидеть за столом напротив Кингстона Гора.
Очень розовая и очень разукрашенная шляпа была вложена в шляпную коробку, а коробка — в ее руки, и вдруг исчезла.
— Это интересно, — раздался рядом с ней знакомый бархатный голос. Брэм вертел на пальцах шляпку, разглядывая ее, как какое-то диковинное насекомое. Теплая волна прокатилась по спине Роуз. Она на секунду задержала дыхание, стараясь взять себя в руки, и повернулась к нему:
— Что вы… — Она замолчала, пораженная. — Что это на вас?
Он оглядел себя.
— Одежда.
Роуз протянула руку и дотронулась до его груди.
— На вас серый жилет.
Черные глаза с озорными искорками в глубине насмешливо рассматривали ее.
— Темно-серый. И перестаньте трогать меня.
О Боже! Она поспешно сжала пальцы и опустила руку.
— Извините.
— Не стоит. Я знаю, что неотразим. Какой будете и вы — в этой шляпке. — Он повертел ею на пальце.
— Прекратите, — шепотом сказала она, выхватывая шляпку из его рук и пытаясь сдержать глупое желание улыбнуться. Но он пришел за ней не куда-нибудь, а в магазин одежды, и после того, как она буквально накануне вышвырнула его из своей постели. — Беатриса думает, что в ней я буду выглядеть сногсшибательно.
— Вы в любой одежде будете выглядеть сногсшибательно, — возразил он. — Или без нее. Но это не значит, что шляпка не безобразная.
Неожиданный юмор и еще более удивительный комплимент заставили ее замолчать и сразу же возбудили в ней подозрения.
— Что вы здесь делаете? Я думала, что ясно выразила свою благодарность за вашу… помощь, но я… больше не доверяю вам.
Желание видеть его рядом с собой было чем-то совсем другим, но тоже слишком опасным и губительным. Она не могла решить, делает ли встреча с Брэмом Джонсом ее решение исполнить свой долг легче или труднее.