Гордон также оторвал кусок от пола.
— Послушай, — обратился он к Кэтлин, — почему бы тебе не предоставить самую грязную часть работы мужчинам? Пока мы будем отдирать линолеум, ты успеешь съездить в супермаркет и купить чего-нибудь перекусить для всех нас.
Молодая женщина отрицательно покачала головой.
— В магазин может съездить и Эмма. — Это ее дом, и она не намерена оставаться в стороне, когда другие гнут спину ради нее!
Гордон развел руки.
— Как хочешь.
Они приступили к делу. К полудню первый этаж был очищен. Эмма, предпочитавшая моральную поддержку физической, приготовила для всех поесть, и после обеда работа продолжилась.
К вечеру Кэтлин от усталости не чувствовала под собой ног. Добравшись до дому, она поспешила лечь. Все тело ломило так, что хотелось выть.
Но эта боль казалась ничтожной по сравнению с той, что поселилась в ее сердце. Кэтлин надеялась, что работа до изнеможения поможет забыть о ней, однако она ошиблась…
Вряд ли мне удастся сегодня уснуть, думала Кэтлин, ложась в постель. Но вскоре усталость взяла свое, и молодая женщина провалилась в глубокий сон…
Ей снился Гордон. Его карие глаза гневно смотрели на нее. По движениям красиво очерченного рта Кэтлин догадалась, что он в чем-то обвиняет ее, но слов было не расслышать…
Картинка внезапно изменилась. Ярко светило солнце. Легкий ветерок шелестел в листьях деревьев. В голубом небе звонко пели птицы. Гордон, перепачканный бледно-розовой краской, тепло улыбался ей, протягивая руки. Кэтлин шагнула ему навстречу, как все вокруг вдруг бешено завертелось…
Подняв глаза к небу, она увидела мерцающие звезды. Вокруг было темно. Гордон нес ее куда-то вниз по почти отвесной тропинке. Кэтлин закричала от страха, испугавшись, что сейчас упадет, и крепче прижалась к мужчине…
Они были на берегу моря. Волны с тихим шелестом набегали на прибрежные камни. Кэтлин и Гордон, держась за руки, медленно вошли в теплую воду. Она выпустила ладонь мужчины и поплыла. Однако быстро устала и перевернулась на спину, чтобы немного отдохнуть. Отчего-то вдруг стало жарко. Очень жарко. Вернуться к берегу не было сил. А волны все качались, качались, качались…
— Кэтлин! Кэтлин! — Молодая женщина с трудом различила испуганный голос матери. Наверное, Аманда находилась на берегу. Отзываться почему-то не хотелось.
— Она вся горит! — раздался еще один встревоженный голос, похожий на голос отца.
Холодная рука легла ей на лоб, и Кэтлин погрузилась в забытье.
Врач успокоил родителей, заверив, что состояние пациентки вполне удовлетворительное. Он также предположил, что болезнь явилась следствием сильного переутомления, и порекомендовал Кэтлин впредь почаще отдыхать.
Пока она лежала в постели, ее почти ежедневно навещали Эмма и Фрэнк. Иногда с ними приходил Гордон. Аманда относилась к визитам Флемминга настороженно и не позволяла ему оставаться с дочерью с глазу на глаз.
Прошел месяц. Кэтлин поправилась. Она вернулась в издательство, но была еще слишком слаба для того, чтобы продолжать заниматься коттеджем.
Однако дело не стояло на месте. Гордон убедил молодую женщину в том, что они с Фрэнком смогут продолжить ремонт и вдвоем. Кэтлин только объясняла, чего хочет, и мужчины следовали ее указаниям.
Однако она все равно частенько наведывалась в свой домик вместе с Эммой, чтобы составить компанию работающим, а заодно и проследить, как идут дела.
Эмма предложила сестре пожить у них, пока ремонт коттеджа завершится. Их квартира располагалась гораздо ближе к работе Кэтлин, чем родительский дом, и она сэкономила бы массу времени на дороге. К тому же можно было ездить к коттеджу на одной машине и Кэтлин не пришлось бы лишний раз садиться за руль. Молодая женщина нашла доводы младшей сестры вполне разумными и переехала.
Между тем ремонт подходил к концу. Стены и потолки в доме были приведены в порядок и покрашены, мастера настелили великолепный дубовый паркет, а в кухне появился новый нарядный линолеум.
Оставалось только заняться небольшим садом. Фрэнк и Гордон расчистили территорию, постригли запущенный газон, посадили вдоль забора живую изгородь.
Возле дома росло огромное старое дерево. Его развесистые зеленые ветви живописно раскинулись во все стороны. Часть из них эффектно нависала над зданием. Однако рабочие, клавшие новую черепицу, предупредили Кэтлин, что во время штормового ветра один из самых больших суков может упасть на крышу, сильно повредив ее.
Ей совсем не хотелось срезать сук. Без него дерево смотрелось бы не так привлекательно. Она долго колебалась, но доводы рабочих и уговоры домашних заставили ее принять неприятное решение.