— Теперь это уже не имеет значения, — медленно произнесла Кэтлин.
Теперь уже ничто не имело значения.
Стремясь заполнить пустоту в сердце, Кэтлин с удвоенным рвением окунулась в работу. Теперь она возвращалась домой лишь поздно вечером. А поев, сразу ложилась спать, не позволяя себе думать ни о чем, кроме дел, которыми предстояло заняться завтра.
Выходные она старалась проводить вне дома, принимая все приглашения подряд. Когда же вдруг целый день оказывался свободным, Кэтлин брала фотоаппарат и отправлялась бродить по городу, надеясь заснять что-нибудь интересное.
Ее фотографии стали появляться в журналах все чаще и чаще. Вскоре начали поступать предложения о сотрудничестве и от других издательств.
Кэтлин по-прежнему продолжала встречаться с Робертом. Основанная им коммерческая фирма успешно развивалась.
Между ним и бывшей женой состоялся серьезный разговор. Видя, как страдает из-за развода их сын, оба признали, что были не правы, и решили попробовать восстановить свой брак. Пока еще было трудно сказать, чем завершится эта попытка, однако Кэтлин замечала, что с каждым днем Роберт выглядит все более и более довольным жизнью.
Как-то раз Кларк познакомил ее с одним известным фотографом, который заинтересовался снимками Кэтлин. Его звали мистер Хартвелл. Это был мужчина лет шестидесяти — шестидесяти пяти, с аккуратной бородкой и добрыми, по-мальчишески живыми глазами.
Кэтлин пригласила его к себе и показала фотографии, которые снимала ради собственного удовольствия. Увидев их, мистер Хартвелл пришел в неописуемый восторг. Он сказал, что давно не видел таких оригинальных, а главное, сделанных с душой снимков.
Мистер Хартвелл тут же предложил Кэтлин устроить персональную выставку. В случае успеха это стало бы поворотным этапом в ее карьере — превратило бы молодую женщину из фотокорреспондента в мастера художественной фотографии.
Теперь каждый день Кэтлин был расписан буквально по минутам. Работа и подготовка к выставке помогли ей справиться с тоской по Гордону. Жгучее, невыносимое чувство утраты переросло в тихую, ноющую боль, поселившуюся где-то в глубине сердца.
Вновь и вновь анализируя их отношения за последние полгода, она все больше убеждалась, что приняла правильное решение, отказавшись выйти за Гордона. Он сделал ей предложение из-за ущемленного самолюбия, в порыве злости, а вовсе не из любви. Добившись своего, он наверняка пожалел бы о неосмотрительном поступке.
Теперь в жизни Кэтлин осталось место лишь для работы. Она уже не девочка, чтобы продолжать мечтать о принце на белом коне. Но раз не в состоянии избавиться от любви к Гордону — значит, должна усвоить урок и впредь избегать любых отношений с мужчинами, кроме дружеских.
Жаль только, что навсегда придется распрощаться с мечтой о ребенке…
11
— Что-то ты неважно выглядишь, дорогая, — заметила Аманда, озабоченно вглядываясь в осунувшееся лицо старшей дочери. — Может, стоит обратиться к врачу?
Кэтлин поспешила успокоить мать.
— Не волнуйся, я прекрасно себя чувствую, просто чуть-чуть устала. В последнее время приходится много работать. — Почувствовав вновь приближающуюся тошноту, она резко отодвинула от себя тарелку и вскочила. — Извините, я сейчас вернусь!
Выйдя из столовой, она опрометью бросилась в ванную.
Согнувшись над раковиной, Кэтлин затравленно подумала о том, что это происходит с ней уже четвертый раз за неделю. И надо же, чтобы приступ повторился в родительском доме, прямо за обедом, в присутствии всей семьи! Надо будет завтра же сходить к врачу и проверить желудок.
Вернувшись в столовую, она увидела, что сестра как-то странно поглядывает на нее.
— В чем дело? — спросила у нее Кэтлин. — У меня что-то не так с лицом?
Эмма хихикнула.
— Нет, сестричка, с твоим макияжем все в порядке. — Она быстро переглянулась с мужем. — Просто… я чувствовала себя точно также, когда узнала о том, что беременна.
Кэтлин почувствовала, что ей не хватает воздуха.
— Уж не хочешь ли ты сказать…
— Вовсе нет! — Эмма лукаво посмотрела на сестру. — Только я бы на твоем месте завтра же посетила врача.
Не может быть…
Она лежала на кровати и бессмысленно глядела в потолок. В голове вертелась одна и та же фраза: не может быть… Но зажатый в кулак бланк с результатами обследования не оставлял места сомнениям.