— Ваше Величество, вы пришли в себя, — повторил седой врач. — Слава Свету.
Ирина попыталась сказать «где я», но голос не послушался. Из горла вышло шершавое, низкое:
— В… вода.
Служанка мгновенно шагнула вперёд, подала кубок. Губы коснулись прохладного металла — не стекло, не пластик, металл — и Ирина неожиданно почувствовала вкус железа во рту. На языке МИГОМ вспыхнула чужая память — не картинка, а ощущение: терпкая кровь, горячая, смешанная с травами. Её передёрнуло. Она отстранилась, капля блеснула на подбородке. Служанка тихо охнула и промокнула платком, глядя вниз.
— Прекрати суетиться, — холодно бросил мужчина у изголовья, даже не повернув головы. Голос был низкий и сухой, как сталь по льду. — Её Величество в состоянии держать кубок.
Служанка отпрянула. Ирина вдруг увидела свои — не свои — руки. Узкие, с длинными пальцами, с тонким браслетом и перстнем с тёмным камнем. Кожа светлая, на запястье тонко бьётся пульс. «Не мои», — догадка пришла просто, без истерики. Она вдохнула. В грудной клетке прокатилось тепло — не физическое, другое: будто в жилах вместе с кровью течёт мягкий, мерцающий свет. Он отозвался на её мысль, по-своему живой. Сила. Магия. Она это понимала так же ясно, как умела держать вилку — знание было внутри, как будто всегда было.
— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? — осторожно спросил лекарь. Глаза у него были тревожные, но честные. — Последствия… э… перенапряжения могли быть куда тяжелее.
Ирина не знала, что на это сказать. Она ощущала ломоту в теле — не острую, а глубокую, мышечную, будто всю ночь несла тяжести. Голова была ясной, но чуткой, как после высокой температуры. Она повернула голову — длинные чёрные волосы скользнули по плечам, щекой коснулась прохладная прядь. На стене висело большое овальное зеркало в тяжёлой раме. В нём — женщина. Красивая. Чужая. Глаза — насыщенно-зелёные. Взгляд… она не успела его рассмотреть до конца — мужчина перед ней чуть наклонился, принимая её молчание за вызов.
— Очнулась, — сказал он тихо, почти бесцветно. — Наконец-то.
Ирина встретила его взгляд. Внутри у неё поднялась паника — не громкая, а вязкая, потому что разум всё ещё пытался сложить кусочки: больница, свет, «давление падает», темнота, огонь свечей, «Ваше Величество». Она раскрыла губы:
— Я… — голос снова хрипнул, но подчинялся лучше. — Где… я?
Лекарь мельком взглянул на мужчину, как будто просил разрешения говорить.
— В ваших покоях, государыня, — мягко ответил он. — Вы потеряли сознание после… — он осёкся, осторожно подбирая слово, — после долгого ритуала. Мы очень беспокоились.
Служанки в углу почти не дышали. Ирина непроизвольно положила ладонь себе на живот — привычка, рожденная тем днём в клинике. Пальцы наткнулись на плотную ткань сорочки, а под ней — гладкая, тёплая кожа. Никаких трубок. Никаких датчиков. Сердце вновь ударило сильно, будто кто-то изнутри подтверждал: ты жива.
— Воды, — повторила она уже спокойнее. Женщина с кувшином дрогнула, мужчина одобрительно кивнул едва заметно. Кубок снова коснулся её губ. На этот раз вода была прохладнее, чище.
— Лекарь, — произнёс мужчина, не отводя глаз от Ирины. — Проследи. Если снова начнёт, позовёшь.
«Начнёт… что?» — Ирина не спросила. Он продолжал:
— Совет ждёт. Но я распоряжусь перенести. — Пауза. — Постарайтесь, Ваше Величество, не ломать то, что едва держится.
Тихие слова легли, как ледяные камни. В них не было заботы — только требование и осторожное раздражение. Он посмотрел ещё миг — так взглядом проверяют острие клинка, — и отступил. Чуть склонил голову — формальный поклон, без тепла. Развернулся и ушёл, шаги были ровные, уверенные. За дверью коротко предупредительно звякнул металл — стража, видимо, менялась.
В комнате остался запах его плаща — сухой, с холодной нотой дождя и железа. Ирина, не отрываясь, смотрела на дверь. Затем — на лекаря.
— Я хочу… — она сглотнула. Как сказать «домой», когда дома не существует? — Я хочу понять.
Он мягко кивнул, подходя ближе. В его глазах мелькнуло сочувствие — настоящее, тёплое, почти запретное при дворе.
— Это разумно, государыня, — тихо сказал он. — Но прошу: не говорите много сегодня. Вам нужен покой. Сила вернётся — вы сами это чувствуете. — Он посмотрел на её запястье, где под кожей мерцала едва уловимая вибрация. — Пульс ровный. Лихорадки нет. Мы рядом.