Служанка подала подушку, поправила плед — осторожно, как будто боялась внезапной вспышки. Ирина поймала её взгляд — испуганный, настороженный, как у животного, которое привыкли бить. Она чуть улыбнулась — самой крошечной улыбкой, на какую хватило сил.
— Спасибо, — сказала она. Слова прозвучали тихо, но от них служанка дёрнулась сильнее, чем от окрика, и… кивнула. В её глазах что‑то дрогнуло.
Ирина снова посмотрела на свои — чужие — ладони. Провела пальцами по браслету, почувствовала тонкие насечки узора. Под кожей — то мягко тёк тёплый свет, то густел, отзываясь на дыхание. Сила. Она не знала ещё, как ею пользоваться. Но знала главное: она жива. Её мечта о ребёнке оборвалась там, под белыми лампами, на холодном столе… и всё же кто‑то, что‑то, подарило ей жизнь снова. В мире, где её зовут «Ваше Величество». В теле женщины, которой боятся.
«Если мне дали второй шанс, — подумала Ирина, — я не позволю никому жить в страхе рядом со мной».
Она осторожно опустила голову на подушку. Пламя в канделябре трепетало ровно, как дыхание. Лекарь тихо шептал служанкам распоряжения — травяной отвар, чистое бельё, тишина в коридоре. Ирина закрыла глаза — не от слабости, от необходимости удержать новую реальность внутри себя, чтобы она не рассыпалась. Сердце билось уверенно. Где‑то вдалеке глухо ударили часы.
Простым, земным движением она снова прикрыла ладонью живот — привычка, память о том, что в мире бывают чудеса, даже если они приходят не туда, куда ты их ждёшь.
Глава 1
Ирина
Комната была тиха. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены золотые отблески. Ирина сидела на постели, всё ещё не до конца веря в собственное существование. Её пальцы нервно гладили тяжёлое покрывало, сердце било слишком громко — чужое тело жило своей силой, а душа не знала, как с ним быть.
Тишину нарушил осторожный скрип двери. Она чуть вздрогнула. В проёме показались две тонкие фигурки. Они стояли на пороге так нерешительно, будто ожидали, что их прогонят или ударят.
Ирина задержала дыхание. Дети.
Мальчик и девочка, лет семи. Тёмные волосы блестели в отблесках пламени, большие зелёные глаза настороженно смотрели на неё. Мальчик стоял впереди, держа сестру за руку, будто прикрывал собой. Девочка пряталась за его плечом, но любопытство тянуло её вперёд.
— Ваша Величество, — первым заговорил мальчик. Его голос был слишком серьёзен для ребёнка. — Мы пришли узнать… как вы себя чувствуете.
Ирина заморгала. «Ваше Величество?» — от этих слов внутри что-то оборвалось. Она ожидала услышать простое «тётя», «госпожа», хоть что-нибудь детское. Но не это.
— Я?.. — она не нашла слов. — А вы… кто?
Мальчик удивлённо вскинул голову, будто не поверил в услышанное. Сестра осторожно высунулась из-за его спины, прошептав так тихо, что едва можно было расслышать:
— Мы… ваши дети, государыня.
Ирина почувствовала, как мир поплыл. Она даже на миг потеряла дыхание. Эти двое — её дети? Чужие малыши с настороженными глазами, что боятся подойти ближе?
— Дети?.. — повторила она, сама себе не веря. Слёзы мгновенно навернулись на глаза, горячие и неожиданные. — Вы… мои?
Девочка торопливо кивнула, но тут же прикусила губу, будто боялась, что за поспешность её накажут. Мальчик стоял упрямо, но пальцы его крепче сжали сестрину руку.
— Да, матушка, — ответил он официально, сухо. — Мы пришли засвидетельствовать почтение и пожелать вам здоровья.
Его слова звучали чужими, выученными. Не так говорят дети — так говорят придворные. Ирина зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от боли. Они обращаются к ней как к чужой. Как будто «мама» — это опасное слово.
Она вытянула руку вперёд, медленно, показывая, что не причинит вреда.
— Подойдите… — прошептала она. — Пожалуйста.
Они замерли. Девочка чуть подалась вперёд, но брат удержал её за пальцы, взглядом умоляя: «Не смей».
— Вы не ударите нас? — робко спросила девочка, глядя на неё снизу вверх.
Сердце Ирины разорвалось. Она захлебнулась слезами и покачала головой.
— Никогда, — выдохнула она. — Никогда.
Тишина. Только огонь потрескивал в камине. Девочка шагнула вперёд — робко, будто через пропасть, и коснулась её ладони. Её маленькие пальцы дрожали. Ирина осторожно сжала их, ощущая хрупкое тепло.
Мальчик стоял неподвижно. Его лицо оставалось упрямым, но глаза блестели, выдавая сдерживаемый страх и надежду.
Ирина посмотрела прямо на него.
— И ты… тоже мой сын? — спросила она дрожащим голосом.
Он колебался, но всё же кивнул.
— Да, матушка. — Его голос был твёрдым, но внутри дрогнуло. — Но… вы изменились.
Его слова были не обвинением, а тихим признанием. Он смотрел на неё так, будто видел впервые.