– Что ты будешь делать сейчас?
– Разберусь с Бэгшотом и Лефевр. На этом все, остальное будет завтра. Абраксаса и прочих я предупредил, как себя вести, ты же просто делаешь вид, будто ничего не знаешь, поняла? Лефевр вытащила тебя прошлым вечером из гостиной посплетничать о какой-нибудь ерунде, а потом ушла к Бэгшоту, и больше ты ее не видела. Ясно?
– Д-да. Том, я хочу тебя попросить, – решилась она, не зная, какие слова смогут убедить его поменять решение, но, к ее удивлению, Реддл холодно усмехнулся.
– А я все думал, когда ты уже наберешься храбрости. Дай угадаю – Лефевр слишком опасна, и с ее смертью ты, скрепя сердце, готова смириться, а вот Бэгшота ты хочешь, чтобы я пощадил?
Она выдохнула, на секунду утратив почву под ногами. К тому, что он так быстро научится видеть ее насквозь, Миранда как-то не была готова.
– Да, – наконец сказала она, решив, что говорить прямо и по существу в данной ситуации будет самым правильным. – Ты же слышал Симону и Этьена. Оуэн хоть и родственник Гриндевальда, но он просто мальчишка, который еще не вполне понимает, что творит. Симона сказала, что он влюблен в нее, и она все это время манипулировала им. Да, он действовал в полном сознании, но ему же всего восемнадцать лет!
Реддл шумно выдохнул, с трудом справляясь с раздражением. Миранда понимала его причину – после слов Этьена о том, что Миранда будет только мешать, Тому точно меньше всего хотелось слушать, как она пытается его переубедить. Если подумать, то шансы у Бэгшота впрямь невысоки: Реддл может убить его чисто из принципа, чтобы доказать и себе, и ей, что ее мнение для него ничего не значит. Но промолчать она не могла. Не после того, что произошло этим вечером…
– Миранда, дай мне хоть одну объективную причину, почему я должен оставить его в живых, – потребовал он утомленно. – Моральную сторону вопроса оставь, мне на нее плевать. Какую выгоду мне может принести живой Бэгшот?
Она молчала, угрюмо глядя себе под ноги. Ответить было нечего.
– Я так и думал, – Том резко остановился и схватил ее за руку, разворачивая на сто восемьдесят градусов и вынуждая посмотреть на него. Темные глаза угрожающе сощурились. – Давай начистоту: ты ведь просишь за Бэгшота не ради него самого, правда? Я вижу тебя насквозь, я видел твое лицо сейчас в гостинице, и мне даже не нужна легилименция, чтобы понять, о чем ты думаешь, Миранда! Жизнь Бэгшота, по большому счету, тебе абсолютно безразлична, он тебе никто, и с той же Лефевр тебя связывает большее, чем с ним! Ты просишь за него ради меня самого, верно? Беспокоишься за мой моральный облик, за мою душу, да? Ты надеешься меня изменить, склонить на вашу светлую сторону, которой вы, гриффиндорцы, так одержимы! Скажи, ты и в самом деле настолько глупа, что веришь, что у тебя получится?
Под конец он почти кричал, не в силах совладать с гневом, но и у Миранды душевные силы подходили к концу, и оставаться невозмутимой уже не получалось.
– Да! – выкрикнула она ему в лицо. – Да, черт возьми, я верю, что до тебя еще можно достучаться! И да, мне не наплевать на твою душу, хотя ты уже исковеркал ее так, что хуже не придумаешь! Я не собираюсь тебя перевоспитывать, я знаю, что это бесполезно, но я верю, что ты еще способен сохранить хоть какое-то подобие человечности, не опускаясь до бессмысленной жестокости, вроде убийства младенцев в колыбелях!
– Младенец в колыбели – это ты про Бэгшота? – осведомился он язвительно. Миранда отрицательно покачала головой, и на лице Тома появилось недоверчивое выражение. Забавно, оказывается, даже нынешнему Тому Реддлу кажется, что убивать грудных детей – это чересчур. Интересно, что сказал бы Гарри, если бы услышал…
Миранда на секунду прикрыла глаза, возвращая самообладание.
– Я не буду пытаться тебя изменить, – сказала она более спокойно, смело глядя ему в глаза. – Я не имею на это никакого права, да и не хочу. Но Том Реддл – это еще не лорд Волдеморт, и я думаю…
– Лорд Волдеморт – это мое прошлое, настоящее и будущее, – произнес он раздельно, чеканя каждое слово.
Она шумно выдохнула.
– Хорошо, пускай так. Тогда я обращаюсь сейчас не к Тому Марволо Реддлу и не к лорду Волдеморту. Я обращаюсь к человеку, который вступился за меня в Лютном переулке и, чтобы спасти мою жизнь, даже позволил мне узнать о нем вещи, которых стыдится больше всего на свете. К человеку, который спас меня от ненормальных сторонников Гриндевальда, хотя к нему эта история не имела никакого отношения, и никакой выгоды от нее он не получил. К человеку, который начал доверять мне настолько, что позволил узнать о его слабостях – например, о боггарте или о его привязанности ко мне. Мне все равно, как этого человека зовут, и все равно, кто он. Есть хоть какая-то вероятность, что этот человек сейчас меня услышит?
Том смотрел на нее с совершенно нечитаемым выражением лица и ничего не сказал.
– Я прошу тебя не убивать Бэгшота, – продолжила Миранда твердо, хотя внутри ее все сжалось в ожидании его ответа. – И, поскольку просто отпустить его нельзя, ведь в этом случае он может натворить черт знает что, я прошу тебя поработать с его памятью. Так же, как ты поработал с памятью Морфина Мракса, чтобы он взял на себя вину за убийство Реддлов. Пускай Бэгшот отправится на другой конец света, где начнет новую жизнь. Пожалуйста. Хватит на сегодня убийств.
– Я карал и за меньшую дерзость, – произнес Том невыразительно, разглядывая что-то на ее переносице.
– Я знаю.
Он резко отвернулся, буквально отшвырнул от себя ее руку, которую продолжал удерживать все это время, и стремительным шагом пошел дальше по коридору, даже не взглянув в ее сторону. Миранда чуть помедлила, давая ему уйти вперед, и направилась следом, еле переставляя ноги. На душе было паршиво настолько, что все предыдущие неприятные события этого года меркли по сравнению с последними двадцатью четырьмя часами.
Интересно, вот теперь-то Том наконец-то осознал, насколько прав был Этьен, и насколько серьезной обузой она для него станет?
========== Глава 38 ==========
Следующую неделю школа больше напоминала растревоженный улей. Вечером понедельника невероятно мрачный Диппет за ужином в Большом зале объявил об исчезновении семикурсницы с Гриффиндора Симоны Лефевр, и главным подозреваемым становился друг девушки Оуэн Бэгшот, покинувший Хогвартс этим утром. Как выяснилось, едва рассвело, Бэгшот явился к директору с заявлением, что получил из дома письмо о болезни близкого родственника, и попросил отпустить его на несколько дней домой. Поскольку когтевранец был совершеннолетним, директор напомнил ему о важности школьных занятий накануне ЖАБА, но запретить ничего не мог, и Бэгшот отбыл в Лондон. На первом занятии в тот день не появилась Симона Лефевр. Одноклассницы не видели девушку ни за завтраком, ни в башне Гриффиндора, ни в Большом зале, и к обеду забили тревогу. Завхозу Принглу и домовым эльфам поручили обыскать замок и угодья, лесничий Огг отправился прочесывать Запретный лес. Несколько часов поисков результатов не принесли, и Симону объявили пропавшей.
Атмосфера за ужином стояла гнетущая, напряженная: просто так, бесследно, студенты из Хогвартса никогда не исчезали. Тем же вечером гриффиндорцев и когтевранцев последних курсов по одному стали вызывать в кабинет Диппета, где, кроме директора и нескольких сотрудников Отдела магического правопорядка, находились еще деканы факультетов и старосты школы, и расспрашивать о случившемся. Не видел ли кто-нибудь что-то подозрительное, не замечал ли, что Бэгшот и Лефевр в последнее время вели себя странно? Миранду вызвали одной из первых – как она и предполагала, несколько человек в башне Гриффиндора видели, как они с Симоной покинули вместе факультетскую гостиную.
– Мисс Соммерс, по всей вероятности, вы последняя, кто видел мисс Лефевр живой и невредимой, – обратился к ней Диппет, когда Миранда поднялась по лестнице с горгульей в круглый кабинет и встала перед столом директора. Здесь же сидели Дамблдор, Хиллиард, Слизнорт, профессор Бири и еще два незнакомых волшебника из Министерства, а у окна стояли Минерва и Том. Макгонагалл была бледной и расстроенной, Том держался невозмутимо и на Миранду смотрел с выражением вежливого интереса и умеренной обеспокоенности происходящим. Миранда подавила внутреннюю дрожь.